пятница, 03 августа 2012
Ну где, где в квартире можно потерять два горшка для цветов, размером по два-два с половиной литра каждый? ну екарный бабай, а....
Апдейт: они мирно стояли все это время на сабвуфере, который живет в компьютерном столе.
Апдейт: они мирно стояли все это время на сабвуфере, который живет в компьютерном столе.
четверг, 02 августа 2012
23:40
Доступ к записи ограничен
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
13:55
Доступ к записи ограничен
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
понедельник, 30 июля 2012
То ли привет Шекли от Фурсенко, то ли и правда ад для корректоров
воскресенье, 29 июля 2012
Ну чо, по крайней мере один из идейных вдохновителей того самого сборника отметился постом про политическую ситуацию в ключе "вы это выбрали - ешьте теперь". Нет, имен не укажу.
Ждем остальных.
Ждем участников, вдохновителей и составителей, вещающих за самостоятельность выбора и за "вы сами виноваты". Ждем гомофобов, неаккуратненько и торопливо перекрашивающихся в толерастов (настоящей толерантности не получится, но эта публика всегда надеется, что попытка будет засчитана за результат).
Ждем православнутых, которые рядами и колоннами начнут вдруг оказываться ваще неверующими и крещеными под дулом автомата или под угрозой поражения в правах.
Ждем тех, кто, путая амвон и солею, орал о кощунственном поведении участниц акции в ХСС и справедливости - если не по закону, то по нормам морали - властей и общества по отношению к ним, с их новой порцией воплей, о неправомерности смешения вопросов веры и вопросов правопорядка.
Католиков эээ... социально активных ждем, с заявлениями "я понял, что и почему произошло в ХСС, и почему это не мое дело".
Это будет, ребята. Если один начал - остальные подтянутся, это специальная порода граждан такая ссыкливая, задним числом уверенная, что "я думал так всегда". Да, выглядит тошнотворно, но что делать. Явление будет массовым, как вылет муравьев.
Да, кстати: кого из френдов на этом замечу - забаню. Сразу на всех площадках.
Ждем остальных.
Ждем участников, вдохновителей и составителей, вещающих за самостоятельность выбора и за "вы сами виноваты". Ждем гомофобов, неаккуратненько и торопливо перекрашивающихся в толерастов (настоящей толерантности не получится, но эта публика всегда надеется, что попытка будет засчитана за результат).
Ждем православнутых, которые рядами и колоннами начнут вдруг оказываться ваще неверующими и крещеными под дулом автомата или под угрозой поражения в правах.
Ждем тех, кто, путая амвон и солею, орал о кощунственном поведении участниц акции в ХСС и справедливости - если не по закону, то по нормам морали - властей и общества по отношению к ним, с их новой порцией воплей, о неправомерности смешения вопросов веры и вопросов правопорядка.
Католиков эээ... социально активных ждем, с заявлениями "я понял, что и почему произошло в ХСС, и почему это не мое дело".
Это будет, ребята. Если один начал - остальные подтянутся, это специальная порода граждан такая
Да, кстати: кого из френдов на этом замечу - забаню. Сразу на всех площадках.
пятница, 27 июля 2012
С утра парило, земля вроде и холодная уже, и паутина полетела - а воздух стал, как в бане. А к обеду и громовик засветился. Громовик у меня давно, еще здесь не жила, он был уже, с собой возила. А здесь я его в руки деду пристроила, Дед у меня деревянный, резной, у деревенских-то все больше глиняные, и в руках держат кто медную монету, кто кружок браный с зернами, кто соломенное колесико - а у меня вот такой. И громовик у него. Арьяниного-то деда ей в лодку положили, как провожали, а у меня - мой, резчик в дом приезжал его делать.
Ну, как громовик засиял, я все дела отложила, потому что толку от моего деланья уже не будет, а летний очаг во дворе я раздула, и набрала картошки мелкой в погребе, ее намыла и поставила в стуколку* варить, а еще хлеба нарезала, достала из погреба цыганский балавас*, (коленки уже заметно так ходили ходуном), напластала сколько-то в тарелку, остальное обратно повесила... из погреба выбиралась уже на четырех, долго дышала, потом плюнула, да так на четырех и пошла до печки, заваривать что нужно.
По дороге поняла, что такими руками я, пожалуй, заварю... да и пошла назад, к лавке. Простокваша в сенях есть, меда полмисочки в горке стоит, что успела, то успела, что нет, то не понадобится. И с тем и прилегла на лавку, грозу ждать. Взобралась-то тоже, конечно, не вдруг, но какая разница, раз получилось. Дверь не закрывала, конечно, мало ли что, пусть открыто. А ты и пришел, тоже, видно, грозой придавило тебя, ишь, рожа красная как кирпич и ладанка на груди ходуном ходит. Откуда про грозу знаю? так вот он, громовик-то, у деда в руках, видишь как светится, а дед на горке наверху стоит, где посуда чистая, солонка и короб хлебный. Я знаю, что ты есть не хочешь. Ты после грозы захочешь. А сил готовить не будет. Откуда знаю? а с чем я, по-твоему, на лавке лежу и еле языком шлепаю?
Громовик мне в городе подарен был, когда я в госпитале работала. То есть, уже когда увольняли. В войну-то нас, девчонок молодых несемейных, полевыми медсестрами нанимали за хорошие деньги - ну я и поехала. Война и началась бестолково и кончилась... никак: Черный по своим делам пошел, солдаты - по своим. А мы-то, обученые, за госпиталями, к которым были приписаны, и разъехались. Перед самой отправкой бомба упала на станцию. И даже никто не пострадал, вроде... ну, так: три осколка по людям чиркнули, да мне вот не повезло. Сначала-то как мухи из глаз поразлетелись, я думала, что ничего, а на другой день смотрим - нет, чего. Руки ходуном ходят, так, что не то что ложкой есть - из чашки пить не получается, коленки ватные, и слова в голове не держатся. Ну, погрузили в вагон, привезли в госпиталь, положили в палату, подлечили, работать я начала, полгода проработала даже - а как весной грозы начались, так снова-здорово, все как в первый день после контузии. Потом забавней да забавней: мимо кабинета физического лечения не пройти, право-лево путать начинаю, в проводке пробои пальцем показываю сквозь обои, ну и дальше так же. Опять положили лечить, неделю поисследовали, и доктор, с которым я работала, говорит мне "у тебя метеозависимость". Мне даже обидно стало - я хоть и больная, да не дурная, и не вчера на свет родилась, зависимых я видела: припадошных кокаинеток пол-отделения, да марафетчиков-неедяк две палаты, да курцов почти этаж, кто без легких, кто без ног, кто без желудка - а дай им отравиться, иначе жизнь не жизнь, а мука смертная. Я уж про пьяниц не говорю, для них лечебниц полно, и платных и государственных. Доктор, говорю, какая ж я зависимая? зависимые вон, этажом ниже да двумя этажами выше, и им без своей гадости жизнь не в жизнь. Вот если бы мне только в грозу и было хорошо - я бы была зависимая, а если мне в грозу плохо, то... тут и замолчала. Погода-то не только гроза, вот так, мил-человек прохожий. А ты дыши, дыши, и водички себе на голову налей, тебе легче будет, ну и что, что лужа, вода не кровь, высохнет, а выживем так вытрем.
Ну я его и спрашиваю - это лечится ли хоть как-то, а он говорит - пока таких лекарств не придумали, поэтому будем тебе оформлять пенсию и увольнять по состоянию здоровья. Ну я погоревала, потом нос утерла, и решила, что вылечусь и в госпиталь работать вернусь. Пошла искать, кто это лечит. Нашла одну... врач, понимаешь, от слова врать. Она мне сразу не понравилась, но как она честно сказала, что может убрать проявления, а болезнь вылечить не в ее силах, так я смирилась, сердце в кулачок собрала и стала у нее лечится. Поначалу-то я ее слушалась, хоть и лечение ее было несуразно дорогое и непомерно трудное, но помогало. А потом у нас разговор такой вышел, в котором она мне прямым словом и сказала - вам, говорит, нужно подумать, зачем вам болезнь и какая вам от нее выгода. И удачно так сказала, как раз за полдня до грозы. Я слова-то в рот собрала... ах ты, говорю, пакость ты непотребная, стерьво ты весеннее, размокшее, кто ж тебя научил человека в его боли виноватить, и не затем ли ты это делаешь, чтобы тебе не сказали, что лечить ты не умеешь. С тем и ушла. Далеко-то не ушла, понятно. Под мостом лежала три часа, а потом подумала: а чего мне в городе делать, тут я уже всех обошла и всех выспросила, пойду с камней на землю, может там кто знает, как моей беде помочь. Так к Арьяне и пришла. Она уж старенькая была, сильно старше, чем я теперь. Жили мы с ней неплохо, не как мать с дочерью, но дружно и ладно, и она меня не вылечила, но как с этим жить, научила, и еще много чему, а я для нее то делала, что ей уже не по силам было, и до Белой тоже я ее провожала - ну не считая того, что полсела пришло лодке вслед посветить. Кустов да елок по дороге к ней я посчитала порядочно, да, как и ты, мил человек, штаны твои о том говорят в голос, если не слезами плачут.
Ну вот, как та гроза прошла, которую я под мостом пережидала, пошла я на квартиру, да в госпиталь свой, за документами и попрощаться. И прямо сказала, что из города уезжаю, и наверное навсегда. Девчонки заахали, а доктор из отделения физического лечения и говорит: правильно, это лучшее, что ты могла решить. И громовик подает в медной коробочке. Рассказал, как по нему следить за грозой, как хранить и куда поставить. Вот так вот, да, слева от окна, так, чтобы прямых лучей света ему доставалось как можно меньше, и только на закате или на рассвете. Видишь, как сияет, каждая трещинка в нем светится.
Ложись, прохожий, на пол, будем дышать и грозу ждать. Мне с лавки уже видно, что небо побелело, вот-вот тучи подойдут, прожить нам с тобой надо час с небольшим, а дальше оно само.
_______________________
*в стуколку - в кожуре или в скорлупе, и неважно, картошка оно или слива, репа или яйцо.
*балавас - по цыгански вообще "мясо", но в данном случае имеется в виду провесной соленый кусок вырезки в травяной обсыпке.
Ну, как громовик засиял, я все дела отложила, потому что толку от моего деланья уже не будет, а летний очаг во дворе я раздула, и набрала картошки мелкой в погребе, ее намыла и поставила в стуколку* варить, а еще хлеба нарезала, достала из погреба цыганский балавас*, (коленки уже заметно так ходили ходуном), напластала сколько-то в тарелку, остальное обратно повесила... из погреба выбиралась уже на четырех, долго дышала, потом плюнула, да так на четырех и пошла до печки, заваривать что нужно.
По дороге поняла, что такими руками я, пожалуй, заварю... да и пошла назад, к лавке. Простокваша в сенях есть, меда полмисочки в горке стоит, что успела, то успела, что нет, то не понадобится. И с тем и прилегла на лавку, грозу ждать. Взобралась-то тоже, конечно, не вдруг, но какая разница, раз получилось. Дверь не закрывала, конечно, мало ли что, пусть открыто. А ты и пришел, тоже, видно, грозой придавило тебя, ишь, рожа красная как кирпич и ладанка на груди ходуном ходит. Откуда про грозу знаю? так вот он, громовик-то, у деда в руках, видишь как светится, а дед на горке наверху стоит, где посуда чистая, солонка и короб хлебный. Я знаю, что ты есть не хочешь. Ты после грозы захочешь. А сил готовить не будет. Откуда знаю? а с чем я, по-твоему, на лавке лежу и еле языком шлепаю?
Громовик мне в городе подарен был, когда я в госпитале работала. То есть, уже когда увольняли. В войну-то нас, девчонок молодых несемейных, полевыми медсестрами нанимали за хорошие деньги - ну я и поехала. Война и началась бестолково и кончилась... никак: Черный по своим делам пошел, солдаты - по своим. А мы-то, обученые, за госпиталями, к которым были приписаны, и разъехались. Перед самой отправкой бомба упала на станцию. И даже никто не пострадал, вроде... ну, так: три осколка по людям чиркнули, да мне вот не повезло. Сначала-то как мухи из глаз поразлетелись, я думала, что ничего, а на другой день смотрим - нет, чего. Руки ходуном ходят, так, что не то что ложкой есть - из чашки пить не получается, коленки ватные, и слова в голове не держатся. Ну, погрузили в вагон, привезли в госпиталь, положили в палату, подлечили, работать я начала, полгода проработала даже - а как весной грозы начались, так снова-здорово, все как в первый день после контузии. Потом забавней да забавней: мимо кабинета физического лечения не пройти, право-лево путать начинаю, в проводке пробои пальцем показываю сквозь обои, ну и дальше так же. Опять положили лечить, неделю поисследовали, и доктор, с которым я работала, говорит мне "у тебя метеозависимость". Мне даже обидно стало - я хоть и больная, да не дурная, и не вчера на свет родилась, зависимых я видела: припадошных кокаинеток пол-отделения, да марафетчиков-неедяк две палаты, да курцов почти этаж, кто без легких, кто без ног, кто без желудка - а дай им отравиться, иначе жизнь не жизнь, а мука смертная. Я уж про пьяниц не говорю, для них лечебниц полно, и платных и государственных. Доктор, говорю, какая ж я зависимая? зависимые вон, этажом ниже да двумя этажами выше, и им без своей гадости жизнь не в жизнь. Вот если бы мне только в грозу и было хорошо - я бы была зависимая, а если мне в грозу плохо, то... тут и замолчала. Погода-то не только гроза, вот так, мил-человек прохожий. А ты дыши, дыши, и водички себе на голову налей, тебе легче будет, ну и что, что лужа, вода не кровь, высохнет, а выживем так вытрем.
Ну я его и спрашиваю - это лечится ли хоть как-то, а он говорит - пока таких лекарств не придумали, поэтому будем тебе оформлять пенсию и увольнять по состоянию здоровья. Ну я погоревала, потом нос утерла, и решила, что вылечусь и в госпиталь работать вернусь. Пошла искать, кто это лечит. Нашла одну... врач, понимаешь, от слова врать. Она мне сразу не понравилась, но как она честно сказала, что может убрать проявления, а болезнь вылечить не в ее силах, так я смирилась, сердце в кулачок собрала и стала у нее лечится. Поначалу-то я ее слушалась, хоть и лечение ее было несуразно дорогое и непомерно трудное, но помогало. А потом у нас разговор такой вышел, в котором она мне прямым словом и сказала - вам, говорит, нужно подумать, зачем вам болезнь и какая вам от нее выгода. И удачно так сказала, как раз за полдня до грозы. Я слова-то в рот собрала... ах ты, говорю, пакость ты непотребная, стерьво ты весеннее, размокшее, кто ж тебя научил человека в его боли виноватить, и не затем ли ты это делаешь, чтобы тебе не сказали, что лечить ты не умеешь. С тем и ушла. Далеко-то не ушла, понятно. Под мостом лежала три часа, а потом подумала: а чего мне в городе делать, тут я уже всех обошла и всех выспросила, пойду с камней на землю, может там кто знает, как моей беде помочь. Так к Арьяне и пришла. Она уж старенькая была, сильно старше, чем я теперь. Жили мы с ней неплохо, не как мать с дочерью, но дружно и ладно, и она меня не вылечила, но как с этим жить, научила, и еще много чему, а я для нее то делала, что ей уже не по силам было, и до Белой тоже я ее провожала - ну не считая того, что полсела пришло лодке вслед посветить. Кустов да елок по дороге к ней я посчитала порядочно, да, как и ты, мил человек, штаны твои о том говорят в голос, если не слезами плачут.
Ну вот, как та гроза прошла, которую я под мостом пережидала, пошла я на квартиру, да в госпиталь свой, за документами и попрощаться. И прямо сказала, что из города уезжаю, и наверное навсегда. Девчонки заахали, а доктор из отделения физического лечения и говорит: правильно, это лучшее, что ты могла решить. И громовик подает в медной коробочке. Рассказал, как по нему следить за грозой, как хранить и куда поставить. Вот так вот, да, слева от окна, так, чтобы прямых лучей света ему доставалось как можно меньше, и только на закате или на рассвете. Видишь, как сияет, каждая трещинка в нем светится.
Ложись, прохожий, на пол, будем дышать и грозу ждать. Мне с лавки уже видно, что небо побелело, вот-вот тучи подойдут, прожить нам с тобой надо час с небольшим, а дальше оно само.
_______________________
*в стуколку - в кожуре или в скорлупе, и неважно, картошка оно или слива, репа или яйцо.
*балавас - по цыгански вообще "мясо", но в данном случае имеется в виду провесной соленый кусок вырезки в травяной обсыпке.
среда, 25 июля 2012
Вы знаете, что диаметр корпуса ракетного ускорителя шаттла равен диаметру крупа римской лошади? да-да, той самой, времен легионов и центурионов, гладиаторов и прокураторов, ну и императоров, разумеется. Не знаете? А мне вот рассказывали. Давным-давно, правда, но надеюсь, что не перевру. Это переврать было бы обидно. Не может быть, казалось бы, ну нафиг, откуда такие совпадения и как можно было сравнить между собой диаметры объектов, отстоящих друг от друга во времени на тысячи лет, от тех лошадей даже костей не осталось к тому моменту, когда эти ракеты начали проектировать... А вот может.
Когда римляне завоевывали Британию, они, ну разумеется, тащили за собой всякие нужные им вещи, и тащили не только на себе, а еще и на телегах, а в телеги, по римскому обычаю, запрягали по паре лошадей. И для того, чтобы лошадям было легче таскать телеги, римляне стоили дороги. Такие дороги, чтобы по ним могли пройти две лошади, запряженные в телегу.
Прошло время, Римская империя порядком подсократилась в размерах, дороги заросли... но не все. И не совсем. Потому что вдоль дорог римляне понастроили городов, и города эти жили и процветали даже и после римлян. И когда настало время эпохи НТР, и в Великобритании поняли и оценили практическую ценность паровозов (что не так легко для головы британца, полной Уважения к Традициям), и техническая элита Великобритании стала проектировать железные дороги и строить паровозы, а заодно и сами дороги, за основу были использованы те самые дороги, которые когда-то построили римляне, завоевывая Британию. И в строительстве дороги были дешевле, и прочными они были в достаточной мере. Это и определило ширину рельсовой колеи. А следовательно, и размер паровоза и вагонов, как грузовых, так и товарно-технических.
Через еще совсем немного времени британские паровозы стали экспортировать в Америку. Или только проект и чертежи, что в общем не так важно. Важно то, что ширина рельсовой колеи в Америке была равна ширине рельсовой колеи в Великобритании.
А потом, еще через N десятилетий, американские гении стали проектировать шаттлы - ну и ракетные ускорители для них - кем-то было решено сделать корпуса такого диаметра, чтобы их умещалось по паре на каждую платформу. Ну раз их пара для одного шаттла нужна, так чтобы два раза не ходить. Не возить, то есть. И спроектировали. Два корпуса, укладывающихся на платформу, ездящую по рельсовой колее, шириной своей повторяющей древнюю дорогу, по которой на древних римских телегах древние римские лошади - тогда еще не древние - возили какие-то нужные римлянам вещи. И диаметр корпуса ракетного ускорителя шаттла получился если не равен, то очень похож (что с обывательской точки зрения одно и то же) на диаметр, то есть ширину, крупа римской лошади.
А баечка от asperant
Когда римляне завоевывали Британию, они, ну разумеется, тащили за собой всякие нужные им вещи, и тащили не только на себе, а еще и на телегах, а в телеги, по римскому обычаю, запрягали по паре лошадей. И для того, чтобы лошадям было легче таскать телеги, римляне стоили дороги. Такие дороги, чтобы по ним могли пройти две лошади, запряженные в телегу.
Прошло время, Римская империя порядком подсократилась в размерах, дороги заросли... но не все. И не совсем. Потому что вдоль дорог римляне понастроили городов, и города эти жили и процветали даже и после римлян. И когда настало время эпохи НТР, и в Великобритании поняли и оценили практическую ценность паровозов (что не так легко для головы британца, полной Уважения к Традициям), и техническая элита Великобритании стала проектировать железные дороги и строить паровозы, а заодно и сами дороги, за основу были использованы те самые дороги, которые когда-то построили римляне, завоевывая Британию. И в строительстве дороги были дешевле, и прочными они были в достаточной мере. Это и определило ширину рельсовой колеи. А следовательно, и размер паровоза и вагонов, как грузовых, так и товарно-технических.
Через еще совсем немного времени британские паровозы стали экспортировать в Америку. Или только проект и чертежи, что в общем не так важно. Важно то, что ширина рельсовой колеи в Америке была равна ширине рельсовой колеи в Великобритании.
А потом, еще через N десятилетий, американские гении стали проектировать шаттлы - ну и ракетные ускорители для них - кем-то было решено сделать корпуса такого диаметра, чтобы их умещалось по паре на каждую платформу. Ну раз их пара для одного шаттла нужна, так чтобы два раза не ходить. Не возить, то есть. И спроектировали. Два корпуса, укладывающихся на платформу, ездящую по рельсовой колее, шириной своей повторяющей древнюю дорогу, по которой на древних римских телегах древние римские лошади - тогда еще не древние - возили какие-то нужные римлянам вещи. И диаметр корпуса ракетного ускорителя шаттла получился если не равен, то очень похож (что с обывательской точки зрения одно и то же) на диаметр, то есть ширину, крупа римской лошади.
А баечка от asperant
пятница, 20 июля 2012
У меня среди прочих цветов есть хойя. Обычная такая хойя, с глянцевыми листьями и цветками, похожими на искусственные.
На днях я ходила в цветочный магазин за сфагнумом, сосновой корой и горшками, и там увидела... тоже хойю, но другую, и очень меня впечатлившую. Обнаружила, что у меня растет хойя карноза, а та, которая меня впечатлила - хойя белли. И не заметила, что успела захотеть черенок. В итоге я за ним сейчас еду, а еще кроме моей красотки, которая сейчас мешает мне спать третьим приступом цветения за лето, у меня есть череной хойи керри, который прекрасно себя чувствует (Анька, спасибо!) и уже отрастил новый лист. Итого, сегодня к вечеру у меня в доме будет три разные хойи. Это если случайно не найдется черенок хойи лакунозы. Если найдется - я ж не удержусь...
На днях я ходила в цветочный магазин за сфагнумом, сосновой корой и горшками, и там увидела... тоже хойю, но другую, и очень меня впечатлившую. Обнаружила, что у меня растет хойя карноза, а та, которая меня впечатлила - хойя белли. И не заметила, что успела захотеть черенок. В итоге я за ним сейчас еду, а еще кроме моей красотки, которая сейчас мешает мне спать третьим приступом цветения за лето, у меня есть череной хойи керри, который прекрасно себя чувствует (Анька, спасибо!) и уже отрастил новый лист. Итого, сегодня к вечеру у меня в доме будет три разные хойи. Это если случайно не найдется черенок хойи лакунозы. Если найдется - я ж не удержусь...
среда, 18 июля 2012
То утро недели* задалось бестолковым. Я затеяла стирку, на полделе поняла, что корыто поставила на проходе, потащила с мокрым лопотьем через порог, запнулась и все сени залила зольной водой. Кой-как подтерла, мыть не стала, какое мытье по неметеному. Взяла метлу, думала ее сперва перебрать, глянула на нее - а ей место уже в куче на кострище за ямой. Ну что делать, взяла прутняка, кусок бечевки, стряхнула рассыпающийся голик с наметельника, только собралась набирать... о, думаю, а сварю-ка я полос*, раз день не задался, а то страда скоро, а у меня короб пустой, пара скаток* по дну перекатываются.
Затопила печь, щелок в ведре развела, а пока грелось-закипало - выбрала ветхое из чистого, на полосы разобрала и положила кипеть. А пока кипело, как раз метлу и собрала. Только ее на наметельник пристроила и успела порадоваться, что ловко все успела, как в сенях двери запели. Ох, и неловко же вышло... Открывает гость дверь в сени - а там широким махом на полу белая пчела намазана не старательно, но понятно (а что там той пчелы: справа налево да назад повела, как рука с тряпкой пошла, а потом к себе да от себя подхватила, лужу подтирая - вот тебе и пчела). Он с круглыми глазами через смертный знак скачет дурным зайцем, плечом дверь в избу вышибая - а ему навстречу хозяйка в сорочке да шали, с новой метлой на наметельнике меж колен, печка в летний день топится, и на варочной решетке ведро воды кипит... как и не обмочился где стоял.
-аааа, - говорит, - яаа ааввааа этоаа...
Я об пол наметельником стукнула от души, отставила насаженную метлу в угол, в шаль запахнулась и за занавеску пошла волосы прибрать да юбку надеть. И ему из-за занавески говорю: ну, до авы* тебе как до моря пешком, но раз пришел, говори с чем пожаловал. Тут и поняла, чем меня неделя одарила за неуместное хозяйственное рвение... Ох, не любит она, когда в праздный день у людей руки заняты: или все из них повалится, да так, что потом дюжину дней, а то и две, ничего в те руки и взять невозможно будет, или неделя такое заделье для в праздный день непраздных рук найдет, что лучше бы они и вовсе в пазухе отдыхали... не по доброй воле, так исподволь свое возьмет, и о твоих чаяниях тебя спрашивать не станет.
Пока я думку додумывала, юбку запоясывала да косы заплетала, у гостя оторопь прошла, а дар внятной речи вернулся. Сказал он, как положено, откуда пришел, сколько в пути... пока говорил, я вышла из-за занавески прибранная, говорю: откуда ты пришел, я поняла, а с чем пожаловал-то?
Подругу, говорит, ищу. Ушла она от меня, а куда - не сказала. Спали, говорит, вместе, сны одни на двоих смотрели, от одного ломтя хлеба откусывали, одним полотенцем утирались - а потом она дверь открыла и в чем была, ушла. Пока я понял, что она домой не вернется, два дня прошло, теперь и не знаю, где искать. А без нее хлеб не в сытость, сон не в отдых, свет не в радость и тьма не в покой. И пошел заливаться соловьем, и пошел, и плетет и плетет, никак не замолчит... Послушала я его, послушала... перебивать его смысла никакого нет: пока в нем слова не кончатся, снаружи он не то что слов - грома с неба не услышит, а стоять, пока он словесные красоты плетет, мне тоже недосуг. Взяла рогаточку, опустила в кипяток, как раз ведро до половины укипело, пошла за лоханью в сени, принесла ее, полосы да пеленки рогаткой по одной вынула, да каждую над ведром подержала, чтоб стекли, воды родниковой на них налила, помешала, в ведро слила, да еще разок отполоскала таким манером, да лохань крышкой накрыла и в уголок отставила... А он все заливается про любовь свою неземную и горе безбрежное. Я ведро с печки в сени понесла, щелок-то завтра пригодится пол мыть... тут он и осекся. Давай, говорит, помогу, я же мужчина. Смерила я его взглядом с головы до ног - ну, раз мужчина, говорю, то и не касайся до женских дел, нечего. Соловьем он петь перестал, индюком забулькал - да как это так, женщина при мне будет тяжести таскать, я себя после такого уважать перестану, я же на себя в зеркало смотреть не смогу... Да и не смотри, говорю, подумаешь, великая потеря, а бриться и на ощупь можно. Он булькать перестал, ежом запыхтел. Ну что, спрашивает, будешь мне помогать или как? А я кочергу как раз брала, так обратно ее у печки тихо-тихо, как стеклянную, поставила, чтобы его ею ненароком не поучить уму-разуму. Разогнулась и говорю ему - а с чего бы это мне, скажи на милость, тебе помогать? Я тебе не сестра милосердия, и мы не на войне, чтобы я свои дела ради твоих безделий оставляла и неделю на тебя тратила. Он мне и заявляет в ответ на ясном глазу - а зачем вы, ведьмы, еще и нужны, кроме как людям помогать, уж если им самим не обойтись. Я это как услышала, так от печки, где кочерга стояла, еще на шаг отошла, уж очень соблазн был велик если не кочергой поучить, так поленом меж глаз света в голову добавить, раз ему мать при рождении недодала.
И тебе, говорю, поклон за доброе слово, а теперь скажи мне, будь так добр, что ты сделать позабыл для того, чтобы самому не обойтись в своей беде, и что ты сделал, если сделал, чтоб той беды с тобой не приключилось. Ты, может, кроме себя и своей любви что-то вокруг видел, подругу свою например. Ты, может, хоть иногда слушал и смотрел, что она говорит и делает, а не только язык чесал да силушкой хвастался. Ты, может, удосужился глаза протереть и заметить, что спать лег один, хотя бы во второй день, коль не в первый. Ты, может, потрудился смотреть иногда, что у твоей женщины в глазах, чтобы она от тебя молчком в одночасье не ушла. Ты, может, догонять ее пошел, пока след было видно... что встал столбом? сам сварил, сам и ешь, и ложку тоже за свои деньги покупай, у меня лишних в хозяйстве не водится. А то ловко устроился: как солоно заваривать - так сам, а как расхлебывать - так помогай ему всем миром. От такой проповеди в груди зажгло у меня, я дух перевела, смотрю, губы задрожали у него, руки затряслись... ну, думаю, сейчас устроит мне театр, как пить дать. Однако нет, обошлось, полез в поясник, выложил на стол прилично денег - так хватит? - спрашивает. Я для вида глянула... за мою работу хватит, говорю, а твою я за тебя делать не буду ни за деньги, ни за спасибо, ни за слезы, ни за кровь. Выйди, говорю, и снаружи жди, сделаю тебе свар, вынесу в берестяном черпаке, пойдешь с ним на курган, затворишь огонь, свар выпьешь, черпак сожжешь. После того до рассвета будешь понимать язык ветра и звезд. У них и спросишь, куда твоя любовь ушла и как ее догнать. Да помни, что чтобы ответ на вопрос получать, чужой язык понимать мало, еще надо уметь свой за зубами держать. И еще не забудь, что чтобы ответ получить, его мало услышать, его еще надо понять и поверить в него.
Ну, не выйти в дверь, коль тебе на нее указали, это уж совсем дурь несусветная. Он и вышел. А я ему сделала свар. Из чего - не скажу, только цвет у него был зеленый, вкус черный, а запах красный, и еще скажу, что были в нем ягоды слаще меда, какие не кладут ни в пирог, ни в кисель, был в нем стебель болотного розана, который курице по колено, а заблудиться в нем человеку проще простого, были в нем золотые цветики, от которых сны черные, были в нем черные семена белых цветов, и были в нем листья с дерева, к которому все по ягоды ходят. Сделала, вынесла, дорогу к кургану указала. На другое утро, как проснулась, пошла до того места поглядеть, живой ли ушел. Свар-то не смертный, да только ветер и звезды врать не умеют, незачем им - а если кто кроме себя никого слушать не приучен, правду трудно переносит. Может и не выжить.
Увидела на кургане кострище, сожженное чисто, а в траве след, что к дороге плелся, да по дороге в ту сторону направился, откуда гость сказался что пришел - на том и успокоилась. Пошла в дом, полы намывать да полосы развешивать, пока в доме тепло: под крышей всяко чище чем во дворе, а полосы готовить - дело такое, чем чище, тем лучше. А деньги его я в другую неделю в трактир отнесла, и велела на них кормить и поить промокших и замерзших, умный человек в дороге мокрым и холодным не останется, а дураков спасать - что паршивого чесать: сколько ни делай, лучше не станет. Так похожее к похожему и пристроила, мне чужой придури даже в деньгах в доме не нужно.
_______________________
* неделя, или праздные дни - традиционные дни, посвященные отдыху, гигиене души и тела и общению людей друг с другом. Обычно неделей считаются каждый пятый и шестой дни, но в страду недель не бывает, а в годовые праздники неделей считаются полные шесть дней, в которых праздничный день приходится третьим или четвертым.
* полосы - ленты ткани, нарванные из бывших в употреблении предметов одежды, постельного и столового белья, используемые для перевязки ран, неизбежно получаемых на сельскохозяйственных работах в страду и в разных других ситуациях.
* короб - берестяная или, у обеспеченных людей, жестяная эмалированная большая шкатулка, в которой хранится прокипяченный ("сваренный"), проглаженный утюгом с двух сторон и свернутый в рулоны ("скатки") перевязочный материал.
*скатки - способ хранения готовых к использованию полос
* ава - поименование старшего в группе, командира, ответственного лица или хозяина, определяет только статус, вне зависимости от пола
Затопила печь, щелок в ведре развела, а пока грелось-закипало - выбрала ветхое из чистого, на полосы разобрала и положила кипеть. А пока кипело, как раз метлу и собрала. Только ее на наметельник пристроила и успела порадоваться, что ловко все успела, как в сенях двери запели. Ох, и неловко же вышло... Открывает гость дверь в сени - а там широким махом на полу белая пчела намазана не старательно, но понятно (а что там той пчелы: справа налево да назад повела, как рука с тряпкой пошла, а потом к себе да от себя подхватила, лужу подтирая - вот тебе и пчела). Он с круглыми глазами через смертный знак скачет дурным зайцем, плечом дверь в избу вышибая - а ему навстречу хозяйка в сорочке да шали, с новой метлой на наметельнике меж колен, печка в летний день топится, и на варочной решетке ведро воды кипит... как и не обмочился где стоял.
-аааа, - говорит, - яаа ааввааа этоаа...
Я об пол наметельником стукнула от души, отставила насаженную метлу в угол, в шаль запахнулась и за занавеску пошла волосы прибрать да юбку надеть. И ему из-за занавески говорю: ну, до авы* тебе как до моря пешком, но раз пришел, говори с чем пожаловал. Тут и поняла, чем меня неделя одарила за неуместное хозяйственное рвение... Ох, не любит она, когда в праздный день у людей руки заняты: или все из них повалится, да так, что потом дюжину дней, а то и две, ничего в те руки и взять невозможно будет, или неделя такое заделье для в праздный день непраздных рук найдет, что лучше бы они и вовсе в пазухе отдыхали... не по доброй воле, так исподволь свое возьмет, и о твоих чаяниях тебя спрашивать не станет.
Пока я думку додумывала, юбку запоясывала да косы заплетала, у гостя оторопь прошла, а дар внятной речи вернулся. Сказал он, как положено, откуда пришел, сколько в пути... пока говорил, я вышла из-за занавески прибранная, говорю: откуда ты пришел, я поняла, а с чем пожаловал-то?
Подругу, говорит, ищу. Ушла она от меня, а куда - не сказала. Спали, говорит, вместе, сны одни на двоих смотрели, от одного ломтя хлеба откусывали, одним полотенцем утирались - а потом она дверь открыла и в чем была, ушла. Пока я понял, что она домой не вернется, два дня прошло, теперь и не знаю, где искать. А без нее хлеб не в сытость, сон не в отдых, свет не в радость и тьма не в покой. И пошел заливаться соловьем, и пошел, и плетет и плетет, никак не замолчит... Послушала я его, послушала... перебивать его смысла никакого нет: пока в нем слова не кончатся, снаружи он не то что слов - грома с неба не услышит, а стоять, пока он словесные красоты плетет, мне тоже недосуг. Взяла рогаточку, опустила в кипяток, как раз ведро до половины укипело, пошла за лоханью в сени, принесла ее, полосы да пеленки рогаткой по одной вынула, да каждую над ведром подержала, чтоб стекли, воды родниковой на них налила, помешала, в ведро слила, да еще разок отполоскала таким манером, да лохань крышкой накрыла и в уголок отставила... А он все заливается про любовь свою неземную и горе безбрежное. Я ведро с печки в сени понесла, щелок-то завтра пригодится пол мыть... тут он и осекся. Давай, говорит, помогу, я же мужчина. Смерила я его взглядом с головы до ног - ну, раз мужчина, говорю, то и не касайся до женских дел, нечего. Соловьем он петь перестал, индюком забулькал - да как это так, женщина при мне будет тяжести таскать, я себя после такого уважать перестану, я же на себя в зеркало смотреть не смогу... Да и не смотри, говорю, подумаешь, великая потеря, а бриться и на ощупь можно. Он булькать перестал, ежом запыхтел. Ну что, спрашивает, будешь мне помогать или как? А я кочергу как раз брала, так обратно ее у печки тихо-тихо, как стеклянную, поставила, чтобы его ею ненароком не поучить уму-разуму. Разогнулась и говорю ему - а с чего бы это мне, скажи на милость, тебе помогать? Я тебе не сестра милосердия, и мы не на войне, чтобы я свои дела ради твоих безделий оставляла и неделю на тебя тратила. Он мне и заявляет в ответ на ясном глазу - а зачем вы, ведьмы, еще и нужны, кроме как людям помогать, уж если им самим не обойтись. Я это как услышала, так от печки, где кочерга стояла, еще на шаг отошла, уж очень соблазн был велик если не кочергой поучить, так поленом меж глаз света в голову добавить, раз ему мать при рождении недодала.
И тебе, говорю, поклон за доброе слово, а теперь скажи мне, будь так добр, что ты сделать позабыл для того, чтобы самому не обойтись в своей беде, и что ты сделал, если сделал, чтоб той беды с тобой не приключилось. Ты, может, кроме себя и своей любви что-то вокруг видел, подругу свою например. Ты, может, хоть иногда слушал и смотрел, что она говорит и делает, а не только язык чесал да силушкой хвастался. Ты, может, удосужился глаза протереть и заметить, что спать лег один, хотя бы во второй день, коль не в первый. Ты, может, потрудился смотреть иногда, что у твоей женщины в глазах, чтобы она от тебя молчком в одночасье не ушла. Ты, может, догонять ее пошел, пока след было видно... что встал столбом? сам сварил, сам и ешь, и ложку тоже за свои деньги покупай, у меня лишних в хозяйстве не водится. А то ловко устроился: как солоно заваривать - так сам, а как расхлебывать - так помогай ему всем миром. От такой проповеди в груди зажгло у меня, я дух перевела, смотрю, губы задрожали у него, руки затряслись... ну, думаю, сейчас устроит мне театр, как пить дать. Однако нет, обошлось, полез в поясник, выложил на стол прилично денег - так хватит? - спрашивает. Я для вида глянула... за мою работу хватит, говорю, а твою я за тебя делать не буду ни за деньги, ни за спасибо, ни за слезы, ни за кровь. Выйди, говорю, и снаружи жди, сделаю тебе свар, вынесу в берестяном черпаке, пойдешь с ним на курган, затворишь огонь, свар выпьешь, черпак сожжешь. После того до рассвета будешь понимать язык ветра и звезд. У них и спросишь, куда твоя любовь ушла и как ее догнать. Да помни, что чтобы ответ на вопрос получать, чужой язык понимать мало, еще надо уметь свой за зубами держать. И еще не забудь, что чтобы ответ получить, его мало услышать, его еще надо понять и поверить в него.
Ну, не выйти в дверь, коль тебе на нее указали, это уж совсем дурь несусветная. Он и вышел. А я ему сделала свар. Из чего - не скажу, только цвет у него был зеленый, вкус черный, а запах красный, и еще скажу, что были в нем ягоды слаще меда, какие не кладут ни в пирог, ни в кисель, был в нем стебель болотного розана, который курице по колено, а заблудиться в нем человеку проще простого, были в нем золотые цветики, от которых сны черные, были в нем черные семена белых цветов, и были в нем листья с дерева, к которому все по ягоды ходят. Сделала, вынесла, дорогу к кургану указала. На другое утро, как проснулась, пошла до того места поглядеть, живой ли ушел. Свар-то не смертный, да только ветер и звезды врать не умеют, незачем им - а если кто кроме себя никого слушать не приучен, правду трудно переносит. Может и не выжить.
Увидела на кургане кострище, сожженное чисто, а в траве след, что к дороге плелся, да по дороге в ту сторону направился, откуда гость сказался что пришел - на том и успокоилась. Пошла в дом, полы намывать да полосы развешивать, пока в доме тепло: под крышей всяко чище чем во дворе, а полосы готовить - дело такое, чем чище, тем лучше. А деньги его я в другую неделю в трактир отнесла, и велела на них кормить и поить промокших и замерзших, умный человек в дороге мокрым и холодным не останется, а дураков спасать - что паршивого чесать: сколько ни делай, лучше не станет. Так похожее к похожему и пристроила, мне чужой придури даже в деньгах в доме не нужно.
_______________________
* неделя, или праздные дни - традиционные дни, посвященные отдыху, гигиене души и тела и общению людей друг с другом. Обычно неделей считаются каждый пятый и шестой дни, но в страду недель не бывает, а в годовые праздники неделей считаются полные шесть дней, в которых праздничный день приходится третьим или четвертым.
* полосы - ленты ткани, нарванные из бывших в употреблении предметов одежды, постельного и столового белья, используемые для перевязки ран, неизбежно получаемых на сельскохозяйственных работах в страду и в разных других ситуациях.
* короб - берестяная или, у обеспеченных людей, жестяная эмалированная большая шкатулка, в которой хранится прокипяченный ("сваренный"), проглаженный утюгом с двух сторон и свернутый в рулоны ("скатки") перевязочный материал.
*скатки - способ хранения готовых к использованию полос
* ава - поименование старшего в группе, командира, ответственного лица или хозяина, определяет только статус, вне зависимости от пола
четверг, 12 июля 2012
Рыж, эх как сейчас не хватает тебя с твоим фотоаппаратом!
У меня цветет аспарагус. Цветочек один, и диаметр у него миллиметра три, но это цветок - с тычинками, лепесктами, и всем чем положено, очень красивый, только маленький. Белый в кружевной игольчатой зелени. И собирается цвести комнатная гвоздика, два бутона между прочим
У меня цветет аспарагус. Цветочек один, и диаметр у него миллиметра три, но это цветок - с тычинками, лепесктами, и всем чем положено, очень красивый, только маленький. Белый в кружевной игольчатой зелени. И собирается цвести комнатная гвоздика, два бутона между прочим
вторник, 10 июля 2012
Проснулась сегодня от того, что материлась в голос в непривычном для себя... темпе и ритме. Спокойно и даже несколько монотонно - как, впрочем, всегда, когда я матом не ругаюсь (а я почти никогда не ругаюсь) и не выражаюсь (а это обычно коротко по времени и всегда в общем интонационном рисунке речи, который у меня довольно блекленький) а разговариваю (а вот это может, хм, быть длинно...)
Проснувшись, обнаружила, что темп и ритм диктует верещащий в полвосьмого утра домофон. Домофон, будучи идентифицирован, немедля заткнулся, что характерно. Раздумали, понимаешь, хотеть ответа...
Проснувшись, обнаружила, что темп и ритм диктует верещащий в полвосьмого утра домофон. Домофон, будучи идентифицирован, немедля заткнулся, что характерно. Раздумали, понимаешь, хотеть ответа...
понедельник, 09 июля 2012
Строя этажерку, поняла, зачем бывает нужно стусло. Через 4 часа поняла, как обходиться без него. В следующий раз учту.
среда, 04 июля 2012
... дали потестить запах меня. Вот такой: www.fragrantica.ru/perfume/Blood/B-11736.html
понедельник, 02 июля 2012
Вот там водятся драконы. Такие драконы, ах!
воскресенье, 01 июля 2012
Снилась некая компания в неких помещениях типа актового зала и холла, часть компании хорошо знакома, часть знакома условно, часть впервые вижу.
Какие-то презентации-обсуждения-разговоры, в процессе одного из них некий крупный и довольно неопрятный юноша в предпенсионном состоянии (насквозь оценочно, но как снилось) начинает докапываться к моей точке зрения, я отвечаю в сглаживающем тоне, но точно на вопрос и как можно более честно. А он спрашивает снова, и более агрессивно и с намеком на переход на личности. Отвечаю ему один раз, другой, пятый, а он все не отстает, и я спрашиваю, что на самом деле он хочет, и он говорит "ты меня оскорбила, я тебя вызываю".
Кто-то стоящий сбоку от меня укоряет меня за то, что я вообще спросила его о том, что ему нужно, я говорю, что теперь уже поздно это обсуждать, он берет (достает из своей сумки) два деревянных меча и начинает делать выпады и стойки спиной ко мне, довольно активно и агрессивно, в быстром темпе.
Я пожимаю плечом, иду за оружием в актовый зал, там люди, много, примерно половина той же компании, я их прошу найти мне деревянный меч - ну у него же деревянный, значит так и надо. Мне приносят изящную лакированную поделку точно по руке. Я говорю - вы что, этим нельзя фехтовать, оно же попортится, а оно не мое. Обнаруживаю себя в какой-то игровой одежде, имитирующей нечто британское времен римского владычества, мне в этом не вполне удобно, но как бы правила есть правила, ладно.
Чувствуя себя полной дурой, пытаюсь подойти к вызвавшему меня юноше и может быть поговорить, но он продолжает, находясь ко мне спиной, прыгать, вертеться и разить воздух деревянным клинком. Я несколько раз аккуратно хлопаю его по спине - он не реагирует. И тогда я еще раз ухожу в актовый зал и прошу мне найти такое деревянное оружие, которое не жалко. И мне приносят с извиняющимися лицами два деревянных меча, сцепленных за рукояти между собой и даже без соединительной цепочки, вот рукоять - и сразу другая рукоять. Я охреневаю окончательно, спрашиваю, как этим работать - а мне вместо ответа на вопрос начинают рассказывать, что другое оружие, то самое лакированное, убрали, потому что оно попортилось, не то выщербилось, не от кусок отломился, когда его кто-то взял без разрешения.
И я иду в холл в этой странной одежде и с этими странными сцепленными мечами, чтобы драться на этой странной дуэли... и обнаруживаю, что моего противника нет, холл пустой. И тогда я смотрю на мечи (вижу два вырезанных на гардах названия, один из них Клубничка а другой Печенька) и вижу, как они у меня на глазах из деревянных становятся металлическими и отделяются друг от друга.
... дорогое Мироздание???
Какие-то презентации-обсуждения-разговоры, в процессе одного из них некий крупный и довольно неопрятный юноша в предпенсионном состоянии (насквозь оценочно, но как снилось) начинает докапываться к моей точке зрения, я отвечаю в сглаживающем тоне, но точно на вопрос и как можно более честно. А он спрашивает снова, и более агрессивно и с намеком на переход на личности. Отвечаю ему один раз, другой, пятый, а он все не отстает, и я спрашиваю, что на самом деле он хочет, и он говорит "ты меня оскорбила, я тебя вызываю".
Кто-то стоящий сбоку от меня укоряет меня за то, что я вообще спросила его о том, что ему нужно, я говорю, что теперь уже поздно это обсуждать, он берет (достает из своей сумки) два деревянных меча и начинает делать выпады и стойки спиной ко мне, довольно активно и агрессивно, в быстром темпе.
Я пожимаю плечом, иду за оружием в актовый зал, там люди, много, примерно половина той же компании, я их прошу найти мне деревянный меч - ну у него же деревянный, значит так и надо. Мне приносят изящную лакированную поделку точно по руке. Я говорю - вы что, этим нельзя фехтовать, оно же попортится, а оно не мое. Обнаруживаю себя в какой-то игровой одежде, имитирующей нечто британское времен римского владычества, мне в этом не вполне удобно, но как бы правила есть правила, ладно.
Чувствуя себя полной дурой, пытаюсь подойти к вызвавшему меня юноше и может быть поговорить, но он продолжает, находясь ко мне спиной, прыгать, вертеться и разить воздух деревянным клинком. Я несколько раз аккуратно хлопаю его по спине - он не реагирует. И тогда я еще раз ухожу в актовый зал и прошу мне найти такое деревянное оружие, которое не жалко. И мне приносят с извиняющимися лицами два деревянных меча, сцепленных за рукояти между собой и даже без соединительной цепочки, вот рукоять - и сразу другая рукоять. Я охреневаю окончательно, спрашиваю, как этим работать - а мне вместо ответа на вопрос начинают рассказывать, что другое оружие, то самое лакированное, убрали, потому что оно попортилось, не то выщербилось, не от кусок отломился, когда его кто-то взял без разрешения.
И я иду в холл в этой странной одежде и с этими странными сцепленными мечами, чтобы драться на этой странной дуэли... и обнаруживаю, что моего противника нет, холл пустой. И тогда я смотрю на мечи (вижу два вырезанных на гардах названия, один из них Клубничка а другой Печенька) и вижу, как они у меня на глазах из деревянных становятся металлическими и отделяются друг от друга.
... дорогое Мироздание???
суббота, 30 июня 2012
Я сегодня не попала в "Щелкунчик", где Лемерт читал. Не срослось, к моему огорчению.
Потому расскажу, куда я попала уже с месяц назад, и в Москве. Есть в Москве одни волшебные люди, которые делают совершенно волшебные действа. То, на котором я была, они описали вот так:
Темными дорогами жизни в призрачном лунном свете бредет Тангейзер. КрУгом и крУгом лежит его путь — все те же события, лица, пиры, турниры, колесо мирских радостей, в которых давно уже нет ни смысла, ни подлинного наслаждения. Ничто в этом мире не меняется.
Дорога ведет его в Вартбург на очередное состязание миннезингеров. Ночь длинна, а путь впереди неблизкий. Утомленный Тангейзер ложится отдохнуть у подножия холма и засыпает. Сон его беспокоен. За чтением старых легенд или современной художественной литературы так и хочется иногда едко прокомментировать: «Думать нужно, где спать ложишься». Знал ли Тангейзер, что этот холм — Герзельберг, слывущий в народе вратами в преисподнюю? Или пришел сюда именно потому, что терять ему было уже нечего? Как бы там ни было, Тангейзера ожидала увлекательная ночь.
Холм озаряется золотым сиянием, отворяются врата, и процессия «добрых дам и господ» выходит приветствовать свою королеву, чей лик пока еще сокрыт завесой. За белой тканью угадываются рога, обрамляющие золотой диск. Перед нами легендарная владычица эльфов, обитателей зачарованных холмов; она же — еще не разоблаченная Исида, хранительница посвящений. Для жителя средневековой Европы и потому, наверное, христианина Тангейзера в рогатом облике ее определенно есть нечто нечестивое: видимо, демоны явились прибрать, наконец, душу грешника, столько сил и рвения отдавшего земным наслаждениям. Что местные селяне слышали в кипенье подземных ключей в герзельбергской пещере? Музыку альвов или стоны грешников в аду и ликующие кличи бесов?
Тем не менее, не каждый день вам в тюрингских лесах являются богини, и Тангейзер, зачарованный видением, припадает к ее стопам, но не может пока ни узреть Венеру, ни коснуться ее.
«Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua», — поют ангельские голоса. Текст христианской молитвы об освобождении души из Чистилища может звучать бессознательной просьбой Тангейзера о спасении от языческого наваждения, но допускает и иные толкования.
В восприятии западного человека начала ХХ века — то есть, того периода, когда создавались «Элевсинские мистерии» Кроули, — мир иной был одновременно и царством эльфов, и царством мертвых. Смерть была тем порогом, что отделяет человека от сверхъестественных и стихийных созданий, духов, ангелов, богов и душ тех, кто уже покинул земную юдоль. Человек, попавший в эльфийский холм, как бы умирал для внешнего, обыденного мира и даже вернувшись, оставался в некотором смысле мертвым, почти ревенантом. Поэтому Тангейзера жители холма встречают как освободившуюся от земной жизни душу.
В то же время Венера, сефира которой находится не только ниже Бездны, но и ниже Тиферет, на том плане, где энергии Столпов смешиваются и искажаются, сама выступает демоническим стражем на подступах к просветлению, соблазнительницей, чье искушение — утонуть в блаженствах, забыть о целях и стремлениях, остановиться в вечном настоящем, без движения к будущему, без развития, без потребности совершенствоваться, учиться, набираться мудрости, творить. Такова нижняя октава Венеры, и прежде чем пробиться к ее высшим ипостасям, Тангейзеру и нам вместе с ним придется побороть эту Тиамат...
Для начала скажу про очевидное.
Во-первых, это красиво.
Во-вторых, это дико сложно. Я, в общем, девочка начитанная, но понимала я примерно четверть смысла, вложенного в текст, я уж про сами действия и рисунок движения не заикаюсь. В результате у меня осталось забавное ощущение: как если бы я смотрела спектакль на французском языке.
В-третьих, это делали очень красивые люди. На сайте группы есть фотографии участников, сами посмотрите, если захотите.
В четвертых, эти люди еще и хорошо разбираются в том, что такое "красиво". Мое эстетическое чувство было довольно, да.
В-пятых, Кроули - автор очень красивых текстов. В общем, еще пойду.
Теперь про субъективное.
Во-первых, я не заметила, сколько времени мы провели в зале. Минуту. Час. сутки. В общем, не знаю. Не важно.
Во-вторых, я унесла из этого зала ряд важных для меня инсайтов о роли эмоций в процессе постижения мира и в жизни человека в целом. Не то, чтобы я не знала этого раньше, но "знать" и "ощутить кожей" - несколько разные вещи. (Нет, меня никто не трогал руками, и я никого руками не трогала, и никакими предметами ко мне тоже не прикасались, просто вот так легли впечатления от увиденного).
В-третьих, людей там не было, а были ожившие Символы и Мир, который на них смотрел и ими вдохновлялся. Мне повезло быть частью Мира в тот вечер.
В-четвертых, мне почему-то кажется, что это действо было событием в моей жизни, научившим меня чему-то ценному, чего не сказать словами. И мне стало жить лучше, чем до того. конкретнее, простите, не скажу. Не знаю. Не могу найти слов.
И наконец, про удивительное.
Удивительное первое. Я не знаю, как они это сделали, и главное - зачем (ну я уже сказала, что я не поняла примерно трех четвертей смыслов, вложенных в текст и действия), но перед началом действа по пустому пространству неосвещенной сцены зачем-то летали забавныефиолетовые розово-сиреневые сполохи, похожие на тонкие светящиеся шелковые ленты или как если бы кто-то водил лазерной указкой. Кто водил указкой и почему на полметра от пола (примерно на уровне колена) - я не поняла. Но прикольно. Нет, это не было похоже на фосфены, которые бывают предвестниками мигрени. Их я знаю очень хорошо. Не оно. Такое я вообще впервые в жизни вижу.
Удивительное второе. В действе был использован живой огонь. Светильники стояли практически между ногами зрителей, сидевших в первом ряду. Участники действа были одеты в легкие одежды с развевающимися рукавами, шлейфами и прочими деталями. Только в тот светильник, который стоял под ногами у меня, эти самые хвосты были положены четырежды. Ни разу не произошло возгорания. Даже паленым не запахло.
Удивительное третье. Сутками раньше мне не свезло лечь плоско к концу дня от перегрузки. Так плоско, как в тот вечер, я очень давно не лежала. И, честно говоря, я полагала, что лягу плоско еще раз просто потому, что вместо того, чтобы откисать в номере, я пошла Смотреть Зрелище. Ну и да, я заложилась на это, поскольку с моей точки зрения оно того стоило. Нооо... вместо этого я пришла в гостиницу веселая и злая, минут двадцать восторженно материлась, выплескивая впечатления, потом наконец легла спать... и утром проснулась живая. Гораздо живее, чем предполагала.
В общем, если срастется - буду пытаться смотреть у них что-нибудь еще.
Потому расскажу, куда я попала уже с месяц назад, и в Москве. Есть в Москве одни волшебные люди, которые делают совершенно волшебные действа. То, на котором я была, они описали вот так:
Темными дорогами жизни в призрачном лунном свете бредет Тангейзер. КрУгом и крУгом лежит его путь — все те же события, лица, пиры, турниры, колесо мирских радостей, в которых давно уже нет ни смысла, ни подлинного наслаждения. Ничто в этом мире не меняется.
Дорога ведет его в Вартбург на очередное состязание миннезингеров. Ночь длинна, а путь впереди неблизкий. Утомленный Тангейзер ложится отдохнуть у подножия холма и засыпает. Сон его беспокоен. За чтением старых легенд или современной художественной литературы так и хочется иногда едко прокомментировать: «Думать нужно, где спать ложишься». Знал ли Тангейзер, что этот холм — Герзельберг, слывущий в народе вратами в преисподнюю? Или пришел сюда именно потому, что терять ему было уже нечего? Как бы там ни было, Тангейзера ожидала увлекательная ночь.
Холм озаряется золотым сиянием, отворяются врата, и процессия «добрых дам и господ» выходит приветствовать свою королеву, чей лик пока еще сокрыт завесой. За белой тканью угадываются рога, обрамляющие золотой диск. Перед нами легендарная владычица эльфов, обитателей зачарованных холмов; она же — еще не разоблаченная Исида, хранительница посвящений. Для жителя средневековой Европы и потому, наверное, христианина Тангейзера в рогатом облике ее определенно есть нечто нечестивое: видимо, демоны явились прибрать, наконец, душу грешника, столько сил и рвения отдавшего земным наслаждениям. Что местные селяне слышали в кипенье подземных ключей в герзельбергской пещере? Музыку альвов или стоны грешников в аду и ликующие кличи бесов?
Тем не менее, не каждый день вам в тюрингских лесах являются богини, и Тангейзер, зачарованный видением, припадает к ее стопам, но не может пока ни узреть Венеру, ни коснуться ее.
«Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua», — поют ангельские голоса. Текст христианской молитвы об освобождении души из Чистилища может звучать бессознательной просьбой Тангейзера о спасении от языческого наваждения, но допускает и иные толкования.
В восприятии западного человека начала ХХ века — то есть, того периода, когда создавались «Элевсинские мистерии» Кроули, — мир иной был одновременно и царством эльфов, и царством мертвых. Смерть была тем порогом, что отделяет человека от сверхъестественных и стихийных созданий, духов, ангелов, богов и душ тех, кто уже покинул земную юдоль. Человек, попавший в эльфийский холм, как бы умирал для внешнего, обыденного мира и даже вернувшись, оставался в некотором смысле мертвым, почти ревенантом. Поэтому Тангейзера жители холма встречают как освободившуюся от земной жизни душу.
В то же время Венера, сефира которой находится не только ниже Бездны, но и ниже Тиферет, на том плане, где энергии Столпов смешиваются и искажаются, сама выступает демоническим стражем на подступах к просветлению, соблазнительницей, чье искушение — утонуть в блаженствах, забыть о целях и стремлениях, остановиться в вечном настоящем, без движения к будущему, без развития, без потребности совершенствоваться, учиться, набираться мудрости, творить. Такова нижняя октава Венеры, и прежде чем пробиться к ее высшим ипостасям, Тангейзеру и нам вместе с ним придется побороть эту Тиамат...
Для начала скажу про очевидное.
Во-первых, это красиво.
Во-вторых, это дико сложно. Я, в общем, девочка начитанная, но понимала я примерно четверть смысла, вложенного в текст, я уж про сами действия и рисунок движения не заикаюсь. В результате у меня осталось забавное ощущение: как если бы я смотрела спектакль на французском языке.
В-третьих, это делали очень красивые люди. На сайте группы есть фотографии участников, сами посмотрите, если захотите.
В четвертых, эти люди еще и хорошо разбираются в том, что такое "красиво". Мое эстетическое чувство было довольно, да.
В-пятых, Кроули - автор очень красивых текстов. В общем, еще пойду.
Теперь про субъективное.
Во-первых, я не заметила, сколько времени мы провели в зале. Минуту. Час. сутки. В общем, не знаю. Не важно.
Во-вторых, я унесла из этого зала ряд важных для меня инсайтов о роли эмоций в процессе постижения мира и в жизни человека в целом. Не то, чтобы я не знала этого раньше, но "знать" и "ощутить кожей" - несколько разные вещи. (Нет, меня никто не трогал руками, и я никого руками не трогала, и никакими предметами ко мне тоже не прикасались, просто вот так легли впечатления от увиденного).
В-третьих, людей там не было, а были ожившие Символы и Мир, который на них смотрел и ими вдохновлялся. Мне повезло быть частью Мира в тот вечер.
В-четвертых, мне почему-то кажется, что это действо было событием в моей жизни, научившим меня чему-то ценному, чего не сказать словами. И мне стало жить лучше, чем до того. конкретнее, простите, не скажу. Не знаю. Не могу найти слов.
И наконец, про удивительное.
Удивительное первое. Я не знаю, как они это сделали, и главное - зачем (ну я уже сказала, что я не поняла примерно трех четвертей смыслов, вложенных в текст и действия), но перед началом действа по пустому пространству неосвещенной сцены зачем-то летали забавные
Удивительное второе. В действе был использован живой огонь. Светильники стояли практически между ногами зрителей, сидевших в первом ряду. Участники действа были одеты в легкие одежды с развевающимися рукавами, шлейфами и прочими деталями. Только в тот светильник, который стоял под ногами у меня, эти самые хвосты были положены четырежды. Ни разу не произошло возгорания. Даже паленым не запахло.
Удивительное третье. Сутками раньше мне не свезло лечь плоско к концу дня от перегрузки. Так плоско, как в тот вечер, я очень давно не лежала. И, честно говоря, я полагала, что лягу плоско еще раз просто потому, что вместо того, чтобы откисать в номере, я пошла Смотреть Зрелище. Ну и да, я заложилась на это, поскольку с моей точки зрения оно того стоило. Нооо... вместо этого я пришла в гостиницу веселая и злая, минут двадцать восторженно материлась, выплескивая впечатления, потом наконец легла спать... и утром проснулась живая. Гораздо живее, чем предполагала.
В общем, если срастется - буду пытаться смотреть у них что-нибудь еще.
четверг, 28 июня 2012
Зашла в хозяйственный за шурупами.
Принесла из хозяйственного:
-хорошую лучковую пилу, слишком хорошую, чтобы не купить
-акуенную ножовку
-две прикольные отвертки
-хороший надежный напильник
-хороший столярный клей в удобной тубе
-в общей сложности семь метров шлифовальной шкурки
-шурупы
-морилку
-цветочный горшок
-кашпо для цветочного горшка
-шторку в ванную
-упаковку земли для фиалок
не принесла из хозяйственного:
-растворитель (не было нужного)
-стусло (подумала - и не купила)
-плоскогубцы (подумала - и не купила)
-полотна для электролобзика (подумала - и решила пока не вникать)
-полотна для ручного лобзика (показались подозренными).
Да, за косметикой я хожу так же. А за одеждой - иначе.
Принесла из хозяйственного:
-хорошую лучковую пилу, слишком хорошую, чтобы не купить
-акуенную ножовку
-две прикольные отвертки
-хороший надежный напильник
-хороший столярный клей в удобной тубе
-в общей сложности семь метров шлифовальной шкурки
-шурупы
-морилку
-цветочный горшок
-кашпо для цветочного горшка
-шторку в ванную
-упаковку земли для фиалок
не принесла из хозяйственного:
-растворитель (не было нужного)
-стусло (подумала - и не купила)
-плоскогубцы (подумала - и не купила)
-полотна для электролобзика (подумала - и решила пока не вникать)
-полотна для ручного лобзика (показались подозренными).
Да, за косметикой я хожу так же. А за одеждой - иначе.
понедельник, 25 июня 2012
Внезапно размножился спатифиллум. Распутав корни, я увидела, что их в горшке 11 штук сидит. Рассадила. раздаю.
Неведомая зверушка, найденная микроклубеньком в невнятном пакете, оказалась глориозой великолепной. Теперь их у меня три, точнее, две с половиной: одна - из вновь образовавшегося в горшке клубня, вторая... со второй смешная и печальная одновременно история.
Год назад в это примерно время я купила лилию и поставила ее в комнате, и очень сильно молилась за одного человека. Надеюсь, что там, где он теперь есть, ему это хоть немного осветило дорогу... Лилия внезапно покрылась мелкими луковичками в каждой пазухе. Я их все собрала и высадила, теперь они у меня в комнате растут. Самые крупные я этой весной решила высадить в грунт. И одна из глориоз попала вместе с лилиями, по запарке. Через сутки я поняла в чем дело, и, доставая ее обратно, чтобы унести обратно на окно, обломила ей почку. И теперь почка эта растет отдельно, а луковица спит в горшке. хочется верить, она не очень обиделась, и на следующий почку как-нибудь даст. Итого два растения и три горшка. Две с половиной глориозы.
Оксалис с белыми цветами, выданный мне в обмен на обычный года четыре назад (пальцем!!! выковырянные из горшка!!! блин, я в жизни так с растениями не обращалась с моменгта когда мне исполнилось три года), наконец прочухался и выпустил хотя бы листья. Жить, значит, будет. Может даже и цвести будет, почему бы не помечтать))
Папоротников у меня теперь три. Адиантум, нефролепис и циртомиум.
Самый главный сюрприз весны - это цветущая камнеломка, та, которая церопегия, а не та, которая саксифрага, эта у меня еще ни разу не цвела, и я не уверена, что она умеет. Впрочем, про церопегию я тоже не знала ))
Росянка (венерина мухолока) жива и здравствует, комнатная гвоздика тоже, бругманисия доросла до верхнего оконного стекла, хойя... хойя опять намерена цвести, ооо.
Луковичные все после предыдущих двух лет как-то не просекли, что лето уже дали и в этом году лучше - не будет. И сидят, ждут у моря погоды. Ну и пусть сидят. А вообще мне стоило бы жить в оранжерее.
Неведомая зверушка, найденная микроклубеньком в невнятном пакете, оказалась глориозой великолепной. Теперь их у меня три, точнее, две с половиной: одна - из вновь образовавшегося в горшке клубня, вторая... со второй смешная и печальная одновременно история.
Год назад в это примерно время я купила лилию и поставила ее в комнате, и очень сильно молилась за одного человека. Надеюсь, что там, где он теперь есть, ему это хоть немного осветило дорогу... Лилия внезапно покрылась мелкими луковичками в каждой пазухе. Я их все собрала и высадила, теперь они у меня в комнате растут. Самые крупные я этой весной решила высадить в грунт. И одна из глориоз попала вместе с лилиями, по запарке. Через сутки я поняла в чем дело, и, доставая ее обратно, чтобы унести обратно на окно, обломила ей почку. И теперь почка эта растет отдельно, а луковица спит в горшке. хочется верить, она не очень обиделась, и на следующий почку как-нибудь даст. Итого два растения и три горшка. Две с половиной глориозы.
Оксалис с белыми цветами, выданный мне в обмен на обычный года четыре назад (пальцем!!! выковырянные из горшка!!! блин, я в жизни так с растениями не обращалась с моменгта когда мне исполнилось три года), наконец прочухался и выпустил хотя бы листья. Жить, значит, будет. Может даже и цвести будет, почему бы не помечтать))
Папоротников у меня теперь три. Адиантум, нефролепис и циртомиум.
Самый главный сюрприз весны - это цветущая камнеломка, та, которая церопегия, а не та, которая саксифрага, эта у меня еще ни разу не цвела, и я не уверена, что она умеет. Впрочем, про церопегию я тоже не знала ))
Росянка (венерина мухолока) жива и здравствует, комнатная гвоздика тоже, бругманисия доросла до верхнего оконного стекла, хойя... хойя опять намерена цвести, ооо.
Луковичные все после предыдущих двух лет как-то не просекли, что лето уже дали и в этом году лучше - не будет. И сидят, ждут у моря погоды. Ну и пусть сидят. А вообще мне стоило бы жить в оранжерее.