• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:26 

с одной стороны, конечно да...

В общем, в "Магните" после некоторых событий я не покупаю. Но.
Флеш-моб 2011, кажется, года "Что-то не нравится? Рожайте!" я не забыла. И помню, какая возрастная группа его проводила. И на кого он был направлен, я тоже помню.
Да, понятно, что все люди разные, и даже за три года человек успевает поменять взгляды иногда вполне серьезно. Но возрастная группа ОДНА. Формат мышления, соотвественно, будет тоже если не один на всю группу, то по крайней мере в границах одних и тех же категорий.
И да, сработало правило, общее для всех без исключения.
Вот оно. Если ты решил с позиции силы атаковать беззащитного, поразить другого человека в правах по неотменяемому признаку - готовься. Тебя тоже не минует. Причем именно тогда, когда ты не сможешь дать отпор

16:05 

Симон, смотри: m-inackov.livejournal.com/280982.html ну и мало ли кому еще важно, вдруг я чего не знаю

00:00 

Сабельник

Листопад прошел, а листогноя нет и нет, землю сухим морозом схватило, снега нет, иней один да туманы от реки, и не станет она никак. Я уж и рябину поставила, и осиновой коры надрала, и груздей последних засолила, и огород перетрясла, и листья все сгребла и в шины навалила, чтобы огород мой не померз без снега-то, и в город съездила одним днем за полотном, вандошек себе наделать да бродней запас обновить, нашила и проварила со щелоком, и даже носки начала вязать, длинные, полосатые. Тем случаем по вечерам повадилась на мельницу бегать, тем более что там полдеревни толчется по этой погоде то: одним муки смолоть, другим зерна на кашу обрушить, а на самом деле все за солодом ходят, пиво варить. А я, честно-то говоря, просто уже не знаю, чем и заняться, а так на мельнице вроде и при деле, жданки жду, носки вот вяжу себе, пока дело мое само себя делает. В вязево-то нос уткнув, вроде как и занята, окликнуть неудобно, если без дела - а уши свободны, и не хочешь да разговоры послушаешь. У кого телята, у кого козлята, кто свинью колол, а она полдня с ножом в боку бегала, кто дочь сватал, а она в город убежала - и с концами, не нашли, у кого на дом вяз упал... а, не вяз упал: сосед пропал. Ну тоже бывает, в лес по осени с ружьем ходить - оно может для котла и прибыльно, а с другой-то стороны та прибыль дорого достаться может.
Рта не раскрывать - никто и не вспомнит, кто тут сидел, да что слушал. Вот и про артельщиков моих рассказали: объявилось на заправке новое братство, пока без места, братья Огнёвы, восемь человек, подряжаются на разные работы, лесные и полевые, по запросу, вроде аккуратные и старательные, кто-то нанимал уже, жалоб нет. А за заправкой и почту помянули, что курьерская служба там не полностью набрана, а ни вдов молодых, ни сирот-бесприданниц больше нет, одна Нежата Речникова была, вот, работает, а из семейных не пойдет никто, да какая ж семья в здравом уме свою кровиночку на такое толкнет, это же надо вовсе сердца не иметь, на заправке и то лучше. А курьеры, которые были, все истратились. С одной летом авария сделалась, она не ездит, на почте сидит, другая с дальним поручением поехала и не вернулась, а третья возьми да замуж выйди, причем не молоденькая уже, чуть не тридцать ей уже было-то, что ее понесло, поди пойми. И получается, что ездят сейчас Нежата и Тарья, а больше некому. Есть две, а положено шесть, вот так, и брать неоткуда, ни монастырь, ни сестринство своих не отдаст, а непристроенных нету. Парней набрать? Ну ты еще за прялки предложи посадить их. Или вот еще спицы в руки дать, пускай носки вяжут, самое мужское дело. Да не смеши ты, бога ради, будто не понимаешь. Бабье тело богом так приспособлено, чтобы все дельное у бабы было между коленями, а мужик сделан так, чтобы у него все дельное было в руках, ну куда мужику на мотоциклетное седло? ни скорости, ни верткости, ни точности, не езда, а один позор. Так же как и бабе за баранкой делать нечего. Городские-то коляски дело другое, не ровняй, в них козу посади, так и она поедет. А большая дорожная машина - для мужика, равно как мотоцикл - бабский транспорт, и не о чем тут говорить... веселые, в общем, разговоры, а я сижу, знай петли провязываю да спицы меняю. И тут как раз Тарья входит - день добрый, говорит, мне бы хозяина, или счетных кого. Счетный тут же сидит в журнал кропает, голову приподнял - счетный, говорит, здесь, что Вам интересно. Тарья к нему идет, прямо в шкуре своей курьерской, даже ворот не расстегнула, видно, намерзлась за день-то, а он едва к середине подошел, и из ташки на ходу достает купчую опись и чек - извольте отпустить, говорит, согласно описи, и внести в чек сумму. Обчество и примолкло.
Счетный в опись глянул - позволь, говорит, но тут же пешком версты не будет. А Тарья только плечом в ответ повела: если цену платят за курьерскую доставку, значит, им так лучше. Счетный ей кивнул - ну да, говорит, оно конечно так, но только есть в этом что-то странное. И к обчеству обращается - люди, говорит, тут из чумной стражи есть кто? или позвать можете? Ну, делать нечего, подняла я голову от спиц - ну, говорю, я из чумной стражи. Счетный мне - а будьте любезны плечико предъявить, для верности. Ну предъявить так предъявить, мне-то что - извольте, говорю, смотрите - с тем шнурок распустила и все, что на мне было навернуто, с плеча спустила. А он с лупой подошел - скарификаты некрупные же сами по себе, да и сглаживаются со временем. Ну, посмотрел мне на плечо-то в лупу, ага, говорит, вижу скарификат, подлинный и по срокам годный, а рядом это что у вас такое, сударыня, за меточка, я такую не видал. Я ему - эта вакцина уже не используется, ее в войну прививали. Он лупу-то опустил, в лицо мне глянул - тяжелая? я плечом повела, всю кучу одежды натягивая обратно - да не, не очень, гадкая в меру, архангельская трудней. Тем временем Тарья мешки как раз увязала в стандартный баул курьерский - я говорит, готова, можно ехать. Я поежилась - слушай, говорю, может я сама добегу, только дом укажи. Она только головой крутит - нет, адресов много, ждать некогда... Ой, светы ясны, снеги белы, где же вы потерялись, жизнь моя отчаянная беспросветная... вторым седоком на курьерском мотоцикле, да боком, потому что в юбке, хоть и пути было на четверть малой дольки, но вылететь можно каждую секундочку, а земля схватилась уже. И оттого становятся эти четверть дольки безразмерными и бесконечными, ну да ничего, доехали. Смотрю я - а приехали-то не куда-нибудь, а к Всеславе Викентьевне, и встречают нас у ворот молодец и при нем три белые собачки размером с телка, я на них посмотрела, пригляделась - ой, говорю, я таких песиков знаю, московская сторожевая порода, правильно? молодец мне покивал - верно, говорит, а кто вы такая и зачем с курьером прибыли? Здравствуйте, говорю, я из чумной стражи, меня сюда общество направило, проверить, все ли в порядке. Молодец и помрачнел - нет, говорит, не все в порядке, но чумная стража здесь помочь ничем не может. Я руками развела - верю, говорю, но отвечать перед обществом, а если что, то и перед волостью тоже, я буду не с ваших, сударь, слов, а лично, так что позвольте пройти. Он и подвинулся, и собак придержал. Так-то они не злые, просто строгие: если у них человеку доверия нет, повалят, лапой придержат и будешь так лежать, пока ее не отзовут, еще если послушает, а на дворе не май месяц. С другой стороны, и с чумной стражей не забалуешь: если я до вечера отчет обществу не предоставлю, уже впятером пойдут другие-то, и с полицией. В дом прошли мы - а там тишина, ну да Всеслава Викентьевна никогда не любила много народу на дворе. Без охраны никак, библиотека же у нее в усадьбе прямо, и там томики есть не из дешевых, за некоторые можно если не Горыныча, так Муромца точно прикупить, причем в полной комплектации - но и тут народу много не занято: собак три-четыре в смене, а молодцов двое, а то и один. А из остальных только девушка-горничная, еще разнорабочая и на кухне кто-то, у которого ключи и амбарные книги, вот и все население, кроме хозяйки. По дому пошли - зала, понятное дело, пустая, раз продуктовый заказ курьер везет, ну да Тарья сразу на кухню и пошла с расчетами. А я за ней увязалась. В кухне нас встретил хмурый дядька чуть постарше меня, и на дверь он зыркнул, как мы входили, так, что были б над дверью пауки - так и они б попадали, настолько мрачный вид у него. А увидел меня - и лицом обмяк сразу. А обратился к Тарье. Ой, говорит, догадалась, привезла лекарку, спасибо тебе. И мне - ни здрасьте, ни имени-отчества - сразу к сути перешел, видимо, припекла его та суть по самое больше не надо. Говорит - уже не знаю, чем и кормить, травится только что не водой. Овсянку сварил - так и та не пошла. Ну я тоже рассусоливать не стала - а еще, говорю, чем обнадежишь, вали уж сразу все сюда, полной кучей-то оно понятнее.
Он вздохнул, к столу присел - колени болят у нее. И плечи тоже. Палочку я ей вырезал, хорошую, ореховую, но когда плечи болят, опереться-то тоже никак, вот и не ходит она. Ну точнее как не ходит - ходить не ходит, но и не лежит. То пишет, то вышивать пытается, то в библиотеке сидит, а то привалится где придется и от боли плачет. Поплачет, встанет и опять ползает. Ложку роняет, а библиотеку всю уже перебрала. А есть не может, от всего мутит ее, а не мутит так тошнит. Ага, говорю, ну, пойдем смотреть. И пошли мы смотреть. Хозяйку нашли в кабинете на диване, в позе брошенной тряпки, без кровинки в лице, с глазами, распахнутыми во всю небесну ширь и с закушенной губой. Я, чтоб вопросов не было сразу и отрекомендовалась - доброго дня говорю, чумная стража. У ней из глаз даже боль ушла и смехом взгляд плеснул. Вовремя, говорит, матушка, ничего не скажешь. Не сочти за труд, подай мне воду, а то я пойти-то за ней пошла, да как-то не дошла. Я со стола взяла графин, налила в стакан, напоила ее осторожно, мужика с кухни за пуговицу поймала и говорю - значит так, сейчас бежи бегом на мой двор, на выселки за Новую, двор приметный, у забора черемуха торчит, не перепутаешь, войдешь в горню, там над печкой полка, на ней от края справа второй туес, весь его бери и волоки сюда, будем поправлять вашу беду.
Он и побежал. Туес мой, однако, прибыл раньше него, привезла его Нежата. Тарья как раз закончила разгружать баул, а было там прилично, без четверти пуд, и с отрезанной частью купчей ведомости пришла за подписью. А у хозяйки и руки не держат, так что пока она собиралась роспись поставить, туес уже прибыл и на столе разместился. Нежата с Тарьей поручкались, переглянулись, Нежата говорит - ну я поехала? Тарья ей - ага, езжай, меня не ждите, я еще половину не развезла. Нежата ей - тогда давай мне половину от твоей половины, неустойки дороже выдут, Тарья поежилась - не, половину не дам, треть забирай. Нежата помолчала, бровью двинула - как хочешь, говорит. Пакеты взяла, галки на обертках, где надо, поставила и вышла. И только мотор ее слышно перестало быть, как мужик пришел. Во, говорит, раньше меня прибыл туес-то. Я ему - да уж вижу. Иди с ним на кухню, я к тебе сейчас приду. Сама барыню за руку взяла, где надо, прижала - расписывайтесь, говорю, у вас на это есть три минуты, потом опять заболит. Она с духом собралась, завитушки все свои нарисовала, и опять упала. Эк вас, говорю, кто ж вас так морозил-то и где. Она попыталась плечом пожать, да не очень вышло, я движение скорее угадала, чем увидела - в Смольном институте, конечно, говорит, где же еще. Меня от удивления чуть к полу не приморозило. Всеслава Викентьевна, говорю, но это же было столько лет назад, вы с тех пор уже не только мать, но и бабушка, не только жена, но и вдова, неужели за все это время вы так и не можете отличить, тепло вам или холодно? она мне улыбается так, насколько может, растеряно и бледненько - нет, говорит, так и не умею. Дети в городе, внук и внучка вообще в Петербурге, дом топить не для кого, а для себя я забываю, только в читальные дни с утра говорю протопить. Ага, говорю, я сейчас расскажу, как лекарство для вас готовить, и вернусь, договорим.
На кухню пришла - смотрю, мужик-то туес открыл и так с подозрением внутрь него смотрит. Я ему смеюсь - что, дядька, не узнал или не видал? Он плечами пожал - да может и видал, но я по лесам-то только по грибы и ягоды ходок, я же повар, в городе в ресторане портовом работал пятнадцать лет, и потом по заправочным станциям на жилых этажах* еще больше десяти, съедобное-то распознаю, а остальное от случая к случаю. А, говорю, ну вот, знакомься, это декоп, он же сабельник, от вашей беды решение. Дай мне посудину, я тебе отсыплю половину, до зимы хватит вам, летом ко мне придешь, пойдем его добывать, одной зимой тут не обойдется. Вот слушай. Сейчас наваришь кипятка, засыплешь корешки в корчажку не широкую, так, чтобы дно покрыть на два пальца, и зальешь кипятком, укутаешь после и так два часа продержи. Пить ей давай теплым, перед едой за полдольки, по полстакана, и раньше чем через полдольки, кушать не подавай. Делай так до тепла, пока полный лист не развернется, потом можешь перестать до первых звезд*, а после первых звезд придешь ко мне на двор, свожу тебя по новый сабельник на болота, и снова будешь такое лекарство ей готовить всю осень, зиму и полвесны, а если год холодный будет, то и не прерываясь.
С тем ему в жестянку большую из-под чая насыпала половину из туеса, остальное забрала и пошла опять к Всеславе Викентьевне, с ней сидеть. Пока настой два часа упаривался, она меня обо всем расспросила - и откуда я родом, и кто такая, и как меня в Новую занесло, и когда Арьяну проводили, и как я с контузией одна живу. А как мужик настой-то принес в стакане и снова на кухню убрался, она отпила - странно, говорит, вкуса нет совсем. Я ей киваю - это так и должно быть, это так всегда бывает, когда свою траву пьешь, нужную, а как вкус появился, надо слушать нравится ли, и если не нравится, то пить больше не надо. Она эти полстакана слизнула и не заметила, крутит стакан-то пустой в руке и поставить не хочет - еще бы, от настоя нагрелся, а у нее все кости и все жилочки проморожены, и не захочешь, да руки не отпустят.... Она и говорит - ну хорошо, Есения, лекарство, допустим, я пить буду, но вы же говорите, что одним лекарством дела не поправить, а следить за теплом в доме я не могу и не умею. Я лицо посерьезнее сделала так... Всеслава Викентьевна, вы, говорю, не поверите, но я когда к вам через дом шла, я там такую большую комнату видела... для танцев в самый раз, заодно и повод протопить. Она как засмеется - смотрю, слегчало ей, и правда, зацепился корешок за косточки. Попрощалась с ней, через кухню прошла на выход, мужику сказала - иди кушать подай, пока полчаса есть, глядишь, у нее душа и примет что-то. И на мельницу побежала бегом-бегом, пока не темно. Пока бежала, солнце не только за горизонт завалилось, но и свет с собой утащило, еле-еле полоска розовела. Вошла, смотрю - все, кого оставила, уходя, там сидят, ждут. Я вошла, как положено, до счетного стола дошла, и громко так внятно сказала - заразных больных во время посещения не увидела. Клубок со спицами забрала, мешок свой подхватила и домой пошла. Пришла, вижу, печка с утра еще не дотопилась, так я только сидор с плеча скатила, туес на стол поставила, в печку еще полную охапку дров зарядила, спиной к ней села и сижу: намерзлась за день-то и не заметила.

----
* жилые этажи на заправочнх станциях - верхние этажи комплексов, на них расположены жилые помещения, а кроме них "гамалейки" - прививочные кабинеты - и смотровые и манипуляционные кабинеты для минимальной медицинской помощи, а также помещения, занятые под досуговые и образовательные нужды.
* первые звезды в районе Свири становятся видны в десятых числах августа, в это время обычно приходят первые ночные холода

@темы: слова и трава

22:43 

К финансовой части стоимости обслуживания хреновенько работающих почек добавился счет еще на семь тыр.
Не сюрприз, но все равно раздражает.

@темы: шпинат-паркет

23:44 

Из истории танго в России

Я просто оставлю это здесь.

История одной мелодии.
alex.ourera.org/index.php/forum/viewthread/430/
А сама мелодия - вот :

@темы: личинка тангеры

23:51 

Калган, окончание.

Во двор вошла и ахнула: летняя кухня-то дымит у меня. Конечно, то, что у меня там вместо печки, не конструкция, а смех и слезы: кирпичи положены, прутья приморожены - ну не приморожены, приварены горелкой, все-таки, однако в стенках у этой, прости господи, печки, щели в палец толщиной, и труба в три колена составная, а в дверьку даже в закрытую огонь аж до глотки виден, где горит, а где пошуровать надо - но тяга у ней есть, и летом на ней готовить можно, а за зиму с ней еще ни разу за тридцать лет ничего не случилось, ее еще Арьяне делали. Дверька вот пятая прогорает, а так - стоит, топится, ничего ей не делается. Однако ж после рябинника* летняя кухня до весны гуляет, все расчеты с ней закончены, и если я огня в печке не оставляла, то за две недели гореть там нечему, и что бы это значило, надо идти смотреть. Я и пошла. Смотрю, а в кухоньке-то гость у меня. На плетешке одежда сушится, мужская, а около печи стоит человек в белье, и к теплу то одним боком, то другим поворачивается. Я к нему подошла - милый, спрашиваю, ты откуда взялся-то на мою голову? Смотрю, а на лавочке около стола лежит фотоаппарат, и из него уже натекло воды порядочно, не только на лавочку, но и под лавочку тоже. А он мне руками разводит - фотографировал, упал...
Ага, говорю, понятно. И что фотографировал? щуку или пискарей? а он на стол руку тянет, и подолом рубахи пытается очки протереть, а она насквозь мокрая - вы, говорит, вряд ли поймете, но я пытался получить четкое изображение водорослей между камнями в роднике. Я и глазами захлопала - это, получается, ты в ключ навернулся? где ж там водоросли-то, ключ чистый у нас. Он и руками развел - в одной очки, в другой мокрый хвост тряпочный - это микроорганизмы, глазами их если и можно заметить, то только при определенном освещении и с увеличением, у меня специальная насадка на объектив... кажется, была. Так, говорю, поняла я все. Насадку твою сейчас отдашь курьеру, она тут будет через час-другой, это если сюда сейчас полдеревни не сбежится, потому как нормальные люди в это время летнюю кухню не топят, и дым со дворов совсем другой, так что переполоху ты наделал, мил человек, на шесть верст кругом. А он пожимает плечами - но войти в жилой дом, в котором отсутствует хозяин, это как-то... - и молчит. Я головой покачала со стороны на сторону, мысль его в ней взвесила - и то верно, говорю, но сейчас я уже дома, а потому добро пожаловать, не стесняйся пройти и расположиться, будем тебя сушить, пока беды не вышло, ключ холодный у нас. Взяла его одежду с плетешка, китель зеленый и брюки к нему, на форменное похоже, да не оно, видно что специально шито, под знаки различия место не предусмотрено и вместо ремня обычный пояс-кушак, и в дом понесла. А он за мной пошел, фотоаппарат в одной руке, а другой - пара ботинок, и с них вода капает, видать, хорошо его наш ключ обнял, с приветом и лаской. Пока он в сенях топтался, я успела огонь поднять и чайник на крюк повесить, однако, когда вошел он, я заметила, что топтался не просто так, а успел исподнее снять, выкрутить и снова на себя надеть. я на него глянула - так, говорю, мил человек, дело не пойдет у нас. Изволь зайти в кут, все мокрое снять с себя, найди там во что завернуться и мокрое мне отдай, а я сейчас тебе воды нагрею, ноги парить. Он мне - а, э - а я и слушать не стала, взяла кочергу и огонь с губешки в глотку двигать стала, благо что со вчера у меня заложено было, а то осень, мало ли что: ночью вёдро, с утра мокро. Пока крутились, слышу, мотор у двора - ну, думаю, Нежата, наверное. И ошиблась. Первым на своей тарантачке Кудемир прикатил. Техники у него на дворе много, и вся несуразная: раскорячка на четырех колесах, чудо-юдо неизвестной науке марки, а неизвестной потому, что Кудемир с дружками ее на заправке собирал из чего придется, пудов пятнадцать она везет, а больше вязнет, зато везет хоть по проселку, хоть по снежной целине. Еще у него тарантачка, она состоит из трех велосипедных колес, руля и мотора, и еще какой-то передаточной механики, и лазит бойко по всем неудобьям, где пройдет человек с двумя ведрами, и мест в ней два, кудемирское и пассажирское, и сзади пассажирского есть приступочка для кузовка с грибами или чем придется. Еще есть вертячка, по реке кататься, лодка не лодка, санки не санки, вертячка и есть. В сильный ветер-то на ней не очень, а так ничего. Ну и другое разное по мелочи, но остальное у него со двора не ездит, и хорошо. А, кусачка еще есть, неудобья выкашивать, Он ее на сенокос вывозить пробовал, но эта механизьма на керосинной тяге траву косит вместо с прутьями, причем не теми мелкими, которые козы едят, а с такими, которыми гуся зашибить можно даже сухими, так что сельские на этот покос посмотрели и нововведения не поняли. В общем, Кудемир на тарантачке раньше Нежаты успел. Вошел без стука, без церемоний - Ена, что у тебя такое, говорит, дым аж с села видно. А я ему в ответ на стол киваю, а на нем фотоаппарат лежит, вот, говорю, городского сушу. В ключ навернулся, устроил нам, бабам, счастья полны руки, и в летней кухне мне печку затопил, чтоб, значит, вам тоже скучно не было. Кудемир на стол-то глянул, и глаза у него стали как те линзы в фотоаппарате, он и так синеглазый, а как удивится, так вообще в дом как небо зашло - ты хоть знаешь,сколько эта штука стоит, говорит. Я ему - то дело не мое, мое дело человека обиходить, потому как перед самым листопадом в ключевой воде купаться и потом одежду на себе сушить никому не полезно, сколько денег не имей, здоровья на них не купишь. От двери плечом его оттерла и пошла в сенцы за ведром с водой, налила в ушат сколько-то и обратно снесла, чтоб с чистой, для питья которая, не попутать.
Чайник от печи взяла, воду горячую из чайника в ушат налила, и дверь в кут пинком с ноги открыла, а как еще, руки-то заняты. Смотрю, а гость у меня так в мокром посреди кута и стоит. Я ушат аккуратно на пол поставила - ты что ж, говорю, делаешь-то, никак у тебя жизнь вторая где-то припасена, или ты думаешь, что ты стальной? Он брови поднял - нет, но в чужих вещах без разрешения рыться... Ага, говорю, понятно. Из щели достала ему бродни чистые, сорочку, раскидушку, переодевайтесь, говорю, садитесь вот прямо на постель, и ноги в воду, пока горячая. Вышла от него, чтоб переоделся в сухое, слышу, опять мотор, ну, думаю, кроме Нежаты некому. Ага, ну конечно, некому. У Лада-то тоже мотоцикл есть, большой тяжелый, для курьеров при караванах, на нем по нашим-то дорожкам не особо радостно, да Лад и за рулем не первые десять лет, и у него всюду, где он захочет, ездит все, что в принципе ездить может, кроме лошадей, потому как у дорожных с конями отношения всегда никакие, они друг друга в упор не видят и не замечают. Прикатил и тоже без церемоний прямо в дом - Есения Саяновна, у вас все в порядке? Я ему киваю - да, Лад Пардович, все со мной в порядке, пострадавшего вот обихаживаю, если не затруднит тебя, попроси Радославу сюда дойти, и еще Паню, которая с котиками, и Алю бессчастную. Наделал нам хлопот пострадавший-то, в ключ свалился и мокрый по маковку ко мне на двор пришел. Лад присвистнул... это ж, говорит, вам теперь там все камни перекладывать... Я плечами пожала - так если не перекладывать, то будет еще хуже. Он покивал - и верно, говорит, мало нам Самослава с его выходкой, так и вам теперь не повезло, да на зиму глядя. Ничего, говорю, управим, ты только их сюда попроси прийти, чтобы нам до ночи обрядиться. Он кивнул молча и за дверь вышел, слышу, мотор рявкнул. Кудемир потоптался - поеду, говорит, домой, раскорячку заведу, довезу сударок, чтобы побыстрее вам было. А я вздохнула и стала для калгановой золотой настойки собирать, что надо. А потом на дверь в кут посмотрела, охнула, и для сладкой тоже стала все собирать, прошлогоднее-то пчельнику все отдала, оно как раз настоялось, кто ж знал, что понадобится так быстро.
Корешки калганные быстренько в ступке накрошила, на две притертых склянки* рассыпала. В одну добавила рябины свежей, ягод с шиповника, от морошки лузги*, таволги цветов, и цветов валерианы тоже положила. Во вторую насыпала цветков цмина, еще тысячелестника, корней декопа и можжевеловых ягод, обе склянки запарила кипятком, напар слила и на горячее монопольку вылила, дала постоять с полчасика, потом долила напаром, а во вторую еще меду добавила, потянулась за сулеями, чтоб ближе поставить, когда переливать - а у меня там не пусто, на донышках в одной плещется, а в другой прилипло, ну понятно, мед же. Налила туда теплой воды сколько-то и стою, трясу сулеей, чтобы разболтать прилипшее-то. И как раз Нежата входит - здрасьте, говорит, Есения Саяновна, полсела ваш дым на ноги поднял, что стряслось? А пострадавший из кута - сударыня хозяйка, вода уже не теплая, можно заканчивать? я как была с сулеей в руках, так в кут и поскакала, руку в ушат сую - а там уже не просто не тепло, а только и счастья, что не холодно. Вот точно, ежели господь захочет человека наказать, то он не только в городе родится, еще и в науку подвинется.
Дала ему полотенце, носки шерстяные, выходите, говорю, горячее пить, до утра тут останетесь, а дальше как пойдет. А он руками машет - у меня, говорит, дела дома, я оставаться никак не могу. Я ему - дела ваши вы можете известить с курьером о вашем происшествии, будете живы, так сделаете, а если сейчас простынете и в этом виде в дорогу двинетесь, так ваши дела вам лодку не снарядят, не надейтесь. И заодно аппарат ваш с курьером можете отправить оптику на заправочную станцию, пока вы восстановитесь после вашего приключения, как раз вам и скажут, уцелел он или нет. Если до завтра ждать, то ведь точно не уцелеет. Он ртом дернул - с одной стороны, верно, конечно, а с другой... есть ведь и такие вещи, которые надо или делать вовремя, или не делать вовсе. Есть, говорю а как же, гадить да родить никак не погодить, да и помирать не выйдет подождать, хотя некоторым удается. А остальное все или сделается по возможности, или получится вот как у вас сегодня. А сама в это время из сулеи в кружку вылила, кипятку добавила - пейте, говорю, пока горячее, чтобы холод выгнать весь, вот еще одно срочное вам дело.
Нежата ему квитанцию на ремонт оформила, аппарат забрала и уехала, а я на двор глянула - как раз бабы приехали, я к ним вышла... бабоньки, так и так, говорю, ключ загадили нам, мужик городской в него навернулся, вычёрпывать надо и чистить, беремте ведра, пошли. Взяли мы два чистых ведра, да четыре хозяйственных, и ковшик, щеточку еще, собрались и пошли к ключу. Бабы у юбок углы связали, разулись... а не июль месяц, земля уже холодная, а тут босыми ногами да в ключевую воду, да не окунуться, а всерьез постоять. И это счастье еще, что ключ у нас небольшой, двадцатипятиведерный, отчёрпывается быстро, но и набегает тоже скоренько, так что рассусоливать-то некогда, мы с Радославой верх вычерпали, камни достали, Пане с Алей передали, они их все, два десятка, щеткой перетерли, той же ключевой водой окатили, и нам обратно отдали, а мы в это время стояли и ковшиком отчёрпывали в ведро, чтобы класть не в воду, не баламутить дно лишний раз, потом уж, когда камни помытые назад положили, еще сколько-то мутной воды выбрали и слили, пока не устоялось, только выдохнули - тут и Белая показалась нам, ниже по ручью стоит, шаль в воде полощет. Аля-то, с везением своим, ее первой увидала, нас по очереди всех дернула и пальцем показала, ну мы тихонько собрались, да ушли, пока она нас не заметила.
Вернулись в дом-то, я всех в осеннюю светлицу загнала. Девки, говорю, что делать будем? Радослава говорит - а, обойдется. Ну у ней всегда обойдется, а когда не обходится, она только упрямей делается, так что я и правда Белой не позавидую, ежели та с ней свяжется. Паня плечом пожала - у меня, говорит, котики, так что в мой час не ей за мной приходить, и дорогу мне не она указывать будет. А Аля глаза раскрыла - темные, черные, как речная вода ночью - в окошко за лес куда-то смотрит: да какая мне разница, когда и как? Ладно, говорю, у меня с ней тоже свой разговор, так что считаем, что обошлось, а пока пошли вниз, у меня еще калганной золотой оставалось немножко, как раз стопки на четыре, и картох немножко есть холодных в стуколку, сейчас пожарим со шкварочками и будет нам тепло. Ну, спустились, поесть приготовили мы с Паней, за стол сели, городского я позвала к столу тоже, он вышел, стесняется, жмется - еще бы, в деревенском исподнем-то неловко ему, а тут женщины... нам всем я калгановой налила, а ему, чтоб не менжевался, монопольки чистой стопочку предложила. Ну, где одна, там и вторая, понятное дело, как стемнело, я в осенней светелке постелила всем, и жаровенку с углями из печи туда отнесла, пока девки ложились, пока я с ними там лялякала, спускаюсь вниз-то - а кут закрыт у меня. Ну, думаю, и дела. Легла на лавку, шалью укрылась, лежу и думаю, как же так - то он своей рукой себе сухой одежды взять не может, а то... тут и вспомнила, что Паня-то с Радославой наверх поднимались, а вот Алю-то я наверху и не видела. И кут закрыт. Ну, дела...
Утром как глаза продрала, на лавке повернулась я, смотрю - а дверь в кут нараспашку, и там нет никого. Бродни с рубахой на постели аккуратно сложены, а на столе визитная карточка, и на ней значится Горий Саулович Репнин, канд. биол наук, Санкт-Петербургский университет им. М.В. Ломоносова. Дальше мелко адреса в Санкт-Петербурге, и персональный код для курьерских отправлений. И обрез золотой. А на обороте моим карандашом химическим, который на печке лежит, пять слов: Есения, я Вам очень обязан. И личная подпись. Сижу я, на карточку смотрю, висок с похмелья тру, похмелье не сильное, но все же имеется, а от горки слышу звук какой-то. Смотрю - а там калгановый браслет лежит и дрожит тихонечко, как смеется.

---
рябинник - 23 сентября, с этого дня рябина считается спелой и ее можно заготавливать
притертая склянка - посудина с притертой пробкой
*от морошки лузга - чашеслистики от ягод
*цмин - горечавка желтая
*декоп - сабельник, так его называют в основном на Урал,е или люди, которые оттуда приехали и познакомились с растением там

@темы: слова и трава

03:14 

скучаю очень

18:02 

текущий рекорд разгильдяйства

на часах 18.01.
Жаба неспешно собирается завтракать, поработав два разных типа работы. День, если что, начат в 10-30 утра.

@темы: шпинат-паркет

02:28 

чтение в ближайшей перспективе

ну раз весело гнать тут никому не интересно, то и фиг бы с ним.
Оставлю себе список на прочитание
Роберт Нозик - Анархия, государство и утопия
Том Бетелл - Собственность и процветание
Лон Л. Фуллер - Мораль права
Дж. Ролз - Теория справедливости
Пол Готфрид - Странная смерть марксизма
Бертран де Жуневель - Власть: естественная история ее возрастания.

... как-то так в обозримом.

@темы: загашники

16:05 

предновогодний гон

Слушайте, а кто-нибудь знает, что там произошло у Часов с какими-то двенадцатью?
Кто там кого бил в новый год и за что?

11:59 

занимательная физика...

Варила студень - ну новый год, скоро, как бы логично варить студень к празднику.
Копыто, путовый сустав, подбедерок. Копыто и сустав в одну кастрюльку, подбедерок в другую, варить 4 часа, вынуть кости, закинуть мясо и мягкие фракции обратно, остудить, снять жир - с той кастрюльки, где кости, снять ложкой с хорошо застывшего, поскольку он будет консистенцией как топленое масло даже в холодильнике, и будет его сантиметр или около того, а с мясного бульона тупо шумовкой, потому что он будет твердый - и снова поставить довариваться на пару часиков, уже с морковкой, с луком, с несколькими горошинками перца и кореньями. Доваривши, мясо и прочее вынуть, подготовить (ну понятно), разложить по посудинам - а бульон процедить, слить вместе и прокипятить еще раз. После чего залить им мясо и поставить остывать. Вот казалось бы, где в процессе место для сюрприза?
Бульона немножко осталось, граммов 700, что ли. И мы его слили в отдельную кастрюльку - ну вкусный, и в гречку хорошо, и в овощи... нормальная такая алюминиевая кастрюлька. Круглая. То есть, когда бульон в нее наливали и отставляли в холодильник, она круглая была.
А с утречка я ее достала из холодильника вполне себе треугольную. Бульончик, застывая, ее деформировал. Я сначала глазам не поверила, но потрогав руками кастрюлькин бок, поверить пришлось. В общем, далеко простирает химия руки свои... и физика тоже.

@темы: неприрученный труд

17:48 

древние французы были очччень не дураки

Килограмм говяжьей печенки
полкило лука (репчатого)
четыре желтка сваренных вкрутую яиц
180 мл костного мозга из суповых костей.

Печенку с луком протушить без соли в небольшом количестве воды 35-40 минут от закипания жидкости в сотейнике или чем вы там пользовались. Если она будет мороженая - то можно без воды, просто тушить на маленьком огне.
Костный мозг вытряхнуть из костей (поскольку в холодном виде это не сделать никак, то он считается готовым, как только вы его вытряхнули; если же вы его предварительно замораживали, как я - значит, слегка подогреть, можно и в течение 30 секунд в микроволновке, а можно просто поставить рядом с плитой)
Готовую печенку натереть на крупной терке, процедить сквозь сито то, в чем она плавала, отброшенный на сито лук вилкой тщательно перемешать с натертой печенкой до полного растворения лука, добавить костный мозг и раздавленные вилкой желтки, тщательно перемешать еще раз.
Получившуюся субстанцию три раза прогнать через мясорубку. Обычную советскую мясорубку.
Добавить соль, мускатный орех, гвоздику, прованские травы.

Они на самом деле еще добавляли жирные сливки и запекали получившуюся смесь с ними, но я попробовала и поняла, что если туда еще и молоко - не потянет уже печенка дегустаторов, и решила схалявить.

Очень они были не дураки, вот что я вам скажу. Сливочное масло по сравнению с костным мозгом совершенно не торт.

@темы: неприрученный труд

01:27 

Хроники пикирующей... уже неважно, чем это было. В общем, оставляю здесь.

Это от 24.10: top.rbc.ru/spb_sz/24/10/2014/954112.shtml#xtor=...[internal_traffic]--[rbc.ru]-[main_body]-[item_5]
Это от 27. 10: news.mail.ru/politics/19948587/?frommail=1
Это от 05.11 www.vz.ru//economy/2014/11/5/713865.html
Это с той же даты (05.11) вступает в силу news.mail.ru/politics/20043566/?frommail=1.

@темы: с натуры

18:13 

мне тут надо чтобы было

старая-старая песня.

Есть в Техасе городок, симпатичный городок
Очень тихий городок, как весь Техас.
В городке том есть салун, под названьем "seven moon"
Вот какой там случай вышел как-то раз.

Ref
В салуне Севен Муне - услады для души
И девушки, и виски, и музыканты хороши
В Салуне Севен Муне оставь свои гроши,
Седлай свою кобылу и в прерию чеши.

Был открыт салун всю ночь, и бармен не спал всю ночь
И его подручный Джо всю ночь не спал
И - такие вот дела - лошадь синяя вошла
Улыбнувшись, покосилась на стакан

Был на ней большой цилиндр, лакированный цилиндр
Кольт на поясе и на хвосте банты
Лошадь крикнула "йу-хуу!" и прошлась по потолку,
Оставляя цепью грязные следы.

Лошадь к стойке подошла, прямо к стойке подошла
И откашлявшись, сказала наконец
Вот вам доллар, милый мой, дайте мне без содовой
Пару виски и соленый огурец.

А потом она ушла, повернулась и ушла,
И бармен смотрел ей вслед с раскрытым ртом
Он сказал - послушай, Джо... Никогда я не видал
Чтобы ВИСКИ заедали ОГУРЦОМ.

20:55 

заначка, историческое

00:42 

Ухватила тонкий финский утеплитель для верхней одежды, фигня, греющая как оренбургский платок и такая же тонкая, бывает трех цветов - белая, черная и серая, только мало где и редко бывает.
Приперла радостная в ателье куртку утеплять, мне там говорят - позвоните в понедельник, справьтесь, как дела, может уже готово будет. Понедельник еще терпимо, по прогнозу погоды кожаного пиджака на тонкий свитер вполне хватает. Звоню. Ой, еще нет, вы перезвоните в четверг, может к пятнице. ВАШУ МАТЬ! к пятнице на почве тащемта минус обещали дать. Ну, ладно, попробуем извернуться, тем более что заказана и сегодня должна была быть забрана длинная шерстяная юбка на подкладке, шансы выжить вполне есть...
АГАЩАЗ блин. Восемь раз блин.
Получила новую юбку.
Охрененно красивая юбка, чо.
Только по поясу болтается. Сшита по мерке, снятой вроде прямыми рукЪми с трезвых глаз всего-то месяц назад.
Я не буду рассказывать, КАК ИМЕННО я зла.
... и хоть бы это было все.
Собралась я спать, и тут, разумеется, вконтакт постучали с просьбой поработать прямщаз. Ну бывает, я даже не всегда против, поскольку за это денег дают. Ну даже до четверть четвертого утра бывает. Закончила, валюсь спать, через четыре часа просыпаюсь. Кто помнит, сегодня восьмое число www.jyoti.ru/article/903. Так что не ворчу, засыпаю себя обратно, хоть и не без труда. И - тадам! звонок от швеи. Посмотрите, типа, мою сберовскую карту в пакете с юбкой, а то потерялась, не вижу нигде. Смотрю в пакет - реально, там карта, и сообщаю об этом в телефон. А оттуда логичный вопрос - а когда принесете? а я вам юбку переделаю за вменяемые деньги быстренько? А я с трудом помню, как меня зовут и какой у меня адрес.
тьфутыпропасть.

@темы: шпинат-паркет

00:55 

Калган (еще дальше)

Утром я встала, чай поставила, на полать потянулась, за пятку дернула - вставай, говорю, потом, если захочешь, доспишь, а сейчас поесть надо, день у тебя непростой сегодня будет. Пока она умывалась-одевалась, я собрала на стол и сама собралась, потом в банку глянула - есть еще немного времени, дай-ка, думаю сегодня с ней схожу, а то есть у меня такая мысль, что третьей лишней я там не буду. А потом еще подумала, и решила - нет, все-таки сначала до пчельника дойду, а то потом будет не с ноги и все опять неладно выйдет. Наскоро что-то в рот запихнула, Нежате сказала, чтобы не стеснялась, а убирать не надо, пусть так стоит, я приду и разберусь, с тем и убежала. По дороге только вспомнила, что ни гостинца не взяла, ни посудину под мед, растеря, не прихватила. А возвращаться было уже неладно, пока назад, пока опять туда, остальное и не успею, ладно, думаю, что-то да решится. На пасеку пришла, а у него уже все ульи убраны, так, чего-то по огороду крутится с метлой, не с лопатой даже, явно ищет, чем бы себя занять, а тут я. Ну, обнялись, поздоровались, он меня в дом позвал, сбитень предложил, я не отказалась, я, как водится, похвалила дом - а что ж не похвалить, хозяйствует он и правда хорошо, несмотря что один, и огород у него, и козочки, и курочки, это кроме пчел, и дом чистый всегда, и сам он в порядке, хоть и не молоденький. А он мне в ответ - да ты-то хозяйка получше меня, и не маши рукой, я тебе правду говорю, а не просто так подхваливаю ради лести. Я как услышала, так сперва порадовалась, что не под глоток пришлось и что кружка со сбитнем не в руках была, и уж только потом все остальное - да чем же лучше-то, спрашиваю. У меня ни огорода, ни живности, живу от леса, убираюсь как придется, только и славы, что дом пока мохом не зарос, с твоим жильем и не сравнить. Он мне смеется - да ты не скромничай, у тебя все село хозяйство, и вокруг села еще немножечко. Сегодня вот сама прибежала, я гадаю - то ли случилось что, то ли в кои веки радость моя между дел для меня дольку нашла. Мне даже краска в лицо бросилась, неловко стало: он-то все лето ждал, а у меня и правда не нашлось времени даже привет ему передать. Мысли собрала, чтобы и не обидеть и не наврать, вдохнула, выдохнула - я, говорю, архангельскую подновлять еду этой осенью, хотела перед тем повидаться. Сегодня так зашла, спросить, можно ли заглянуть на днях, а то мало ли у тебя дела. Он и помрачнел. Слушай, говорит, ну когда же это кончится, невозможно же столько на одного живого человека грузить, одно поверх другого. Две шкуры с одной овцы и мясник не снимет, а у тебя их за жизнь я уж не знаю сколько и содрали-то. А что делать, говорю, отреченная же я, такое наше правило, так живем, так и умираем. Он вздохнул, руки протянул, меня к себе пригреб - Ена, Енюшка, ну тебе ж не двадцать, а прививка такая тяжелая, ты же потом до рождества в себя приходить будешь, а мне тут майся, зная, что ты там мучаешься. Я вздохнула только - а что делать-то, Аксан? если не я, то кто-то другой должен, без чумной стражи волость оставлять нельзя, и быть нас должно определенное количество. И я хоть привыкла, оно конечно не сахар и не мед, но мне оно по крайней мере знакомо. К весне продышусь, если бог даст, и будет все опять хорошо, куда б я делась - а другом кому после первой вакцинации две недели в бреду гореть и еще три рыгать, прости за грубость, от каждого запаха, а дом, а работа, а не дай бог дети или муж... или родители старые... да и в братстве с таким-то подарком радости мало. А в монастыре чумной стражи и так четверо. Смотрю, серый весь стал, желваки на скулах катаются... однако он меня не первый год знает, промолчал, вздохнул, еще раз к себе прижал - монетка ты моя разменная, за всю Русь выкуп... вечером приходи, я ждать стану. Я его тоже обняла, от всего сердца, без принуждения - приду, говорю, жди. Встала, за шалькой потянулась голову покрыть, он мне говорит - ты не торопись одеваться, я тебе меду нацежу свежего, четыре дня как снял, только отстоялся. А, говорю, хорошо, давай, а я тебе вечером калганной настойки принесу, тебе золотой* или сладкой*? Он посмотрел на меня с прищуром - а давай, говорит, и той и той? я ему посмеялась - давай, авось не разобью, и пока я пуговицы застегивала, он мне меду в корчажку нацедил, корчажку в туесок поставил и все шпагатом обвязал, чтоб нести удобно было. И попрощались мы до вечера. Вышла я, на небо глянула, смотрю - уже до дому не успею, в камни надо бежать, раз собиралась Нежату доглядеть, тем более что знаю где дорогу срезать. Срезала по гривке над болотинкой, а она бутовая, тепло долго держит, смотрю - а там калган еще не спит и местами цветет даже. Ну ничего себе, думаю, как оно бывает, вот где ава*-то калган взял мне на запястье. А вот и сам он, на корне сосновом сидит и в сторону камней смотрит. Я мимо-то иду - и что, говорю, хорошо видно? он, довольный такой - отлично, говорит, видно, садись тоже посмотри. Я ему - да я собиралась ближе быть, чтобы если что... Он меня за юбку цап - и к себе тянет - садись и смотри, там не фронт и не госпитальная палата, там класс, и сейчас тебе там делать нечего, полдольки посмотришь, потом подойдешь. И села я с ним рядом смотреть. И первое, что я заметила, что смертные камни с этого пригорка видны как на ладошке, вот как если бы смотреть не от входа, а чуть сбоку, но лучше, и слышно тоже как если бы рядом быть. Я всмотрелась - а сама говорю тихонько - слышь, ава, а ты отсюда на нас глядишь, если что? Ага, говорит, отсюда, и ты теперь гляди, если будет настроение. Я ему - буду, непременно, а сама руку за затылок закинула и по стволу сосновому, под которым сидели, провела. И нашла, что искала: засеки на коре. Значит, когда Самослав камни тринолом рвать пришел, он знал, куда и как класть надо было - а я то, дура, искала направление внутрь, в сами камни. Черный меня услышал, верно, громко думала, по коленке похлопал - не дура, успокойся. Ты смотри лучше туда, там сейчас настоящее чудо происходит, такое даже я раз в больше чем десять лет вижу, а тебе-то и вообще непонятно, при жизни еще раз доведется или нет. А и верно, думаю, прошлое от меня не уйдет, будущее еще не настало, а настоящее убежать вполне способно. И вгляделась. Нежата, прямая как струна, стояла с Ладом в упор, собравши рот в кучку, а брови в досочку, и искала под собой ноги. Лад, спокойный, как дорожное полотно, ровным голосом ей говорил - не торопись, сейчас найдется. Помнишь, чем сцепление жмешь, когда мотор заводишь? Вот на это место и стань. Остальная подошва тебе сейчас ни к чему, пятки тут, как и на педали сцепления, роли не играют. Спину держи, дышать не забывай... куда назад пошла? Ты же на дороге руль не бросаешь? вот и тут держи упор, без этого ни вперед, ни назад пойти не получится, впереди у тебя я, а сзади земля, и пока ты в меня не упрешься, ровной она не будет, хоть ты там паркет настели. Так, стоишь вроде. Да не трясись ты так, твой мотоцикл в два раза меня тяжелее, а ты на нем как-то год отъездила, так что все ты уже умеешь, просто еще сама не знаешь, что умеешь. Теперь попробуй подвинуть меня вперед... нет, руками не получится, делай, как за рулем, сердцем поворачивай, машина слышит, и я услышу. Ты на меня не смотри, смотри за меня, тебе же надо видеть, куда ты меня сдвигаешь, а вдруг там камень или еще что? Спокойно, ничего нового для тебя не происходит, ты это уже год делаешь, и пока жива, это не сложнее чем ехать... правда и не проще. Так, давай-ка наоборот сделаем, а то ты как-то не столько делаешь, сколько пытаешься. Вот слушай, я взял упор, чувствуешь? Хорошо, теперь я беру управление, слышишь, теперь я давлю, а ты упираешься? дави навстречу так же... куда на пятки встала? сейчас я руки отпущу и ты упадешь. Ага, вот, теперь верно, молодец. Смотри что будет сейчас: вот я взял управление, и смотри: у тебя уже на двух ногах вместе стоять не получится, на какой сейчас стоишь? правая... левая... опять правая... хорошо, теперь делай то же самое со мной. Это неважно, сколько мне лет, я от этого не развалюсь, не беспокойся. Мотоцикл твой весит больше, не трусь, делай давай. Ну, вроде получилось, теперь попробуем пошагать. Вот я беру управление, вот ты стоишь на правой ноге, а теперь смотри: я чуть напираю - и тебе либо падать назад, либо за меня хвататься, либо что? Вот молодец, шустрая какая, не то что этот придурок, он полдня соображал. Смотри, у тебя левая нога назад отошла, теперь что получилось? получилось, что я могу на свободное место встать, ну еще не встать - так, ногу поставить - опа! Что, неудобно? а это потому что у тебя колено черте где и деревянное, дай ноге свободу и сразу будет хорошо, смотри, мы с тобой целых полшага сделали уже, что дальше делать будем? как это - что надо? откуда я знаю, что надо? покажи мне, куда ты хочешь, чтобы я пошел, или сделай себе удобно, я подстроюсь. А, смотри, вот у тебя ноги сами вместе собираются, а впереди я, и получается, что ты отошла на шаг, и дала мне место сделать шаг вперед. Теперь давай ты управляй. Ага, вот на правую ногу меня поставила, молодец, вот я на левой стою, вот опять на правой... не, не слышу. Опять на пятках стоишь потому что. Давай снова. Так-так-так...молодец, сделала. Теперь попробуем сразу полный шаг. А теперь несколько шагов, например, пять. А теперь я тебя поведу. И не бойся, я смотрю не на тебя, а за тебя, я вижу, куда мы идем. Тебе же я верил, вот и ты мне верь. Постой, подыши. И знаешь что еще сделай? с денег купи себе нормальные сапожки дорожные, не ботинки, как у пеших, и не пантофли*, в каких городские машины водят, а нормальную обувь на каблуке и с твердой подметкой, чтобы нога привыкала не пяткой в землю бить, а ходить, как нормальные люди ходят, не торопясь и свободно. И учись спину держать. Завтра сюда же приходи, продолжать будем. До недели так поделаем, потом надо перерыв, чтобы отстоялось, чтобы тело запомнило, а голова думать перестала. Вот тут Нежата голос подала - мне, говорит, после недели или в город надо или в гамалейку на заправку, прививаться. Лад себя и по лбу хлопнул: ах, да, ты же у нас отреченная, тебе выбирать не приходится. Нежата плечиком дернула - а что там выбирать-то? Не страшней смерти, я думаю. Лад на нее посмотрел, вздохнул - кому как, милая, кому как. Ты у Есении спроси, пусть она тебе расскажет, как-никак она медичка, ей лучше знать. Я встала - пойду я, ава, говорю, мне бы уже там быть, а я с тобой тут сижу. А он мне кивнул только - вот здесь, говорит, два шага, ручеек и мостик, и будешь в камнях, прямо у сердца-камня со спины. И пропал, как не было его. Я через мостик перешла - и правда, в камни прямо и уперлась, ну для порядка краем обошла, не прямо же по тропе из камней на живых людей выходить, у входа и встретились мы - здрасьте, говорю, снова, закончили вы? Если да, то давайте бегом ко мне чай пить, а то я потом убегу, дела у меня. Лад мне только головой покрутил - Ена, я бы с удовольствием, но у меня Геня дома, и этого,... папаши плохо испеченного... детки у нас, она с ними все это время нянчится, раньше Радослава немного помогала, у нее-то мелкий от груди отказался, а молока осталось еще, вот, докармливала, потом перестала, он было совсем увял, и Геня его на овсяном отваре выхаживала, как ее саму в свое время, сама-то видишь жива она, а деток нет и, доктор сказал, не будет, так у нас то козлята, то котята, то медвежонок даже был, потом в цирк забрали, а теперь вот эти кутятки. Я-то в отъезде вечно, ей одной грустно, а так дом не пустой, только они злобненькие, их строжить надо, несильно, но надо, а то старший кусается, а младший, чуть что не по нем, орет до свиста аж и заходится потом. Так что я лучше к ней, со мной-то оно всем спокойнее. Я почему и стал его тыкать, что детьми заниматься надо, а сам не можешь - заработай и заплати тому, кто будет. Или признай, что ты урод и отцовство продай*, пока не поздно. Ну он и сел мне на шею, а что мне оставалось? сам рот раскрыл, сам и гребись. Причем если б я слушал тогда, что мне Геня лопочет, когда приехал той зимой, я б хоть запомнил, не связался бы, а так... у нее же вечно в одну кучу все - козлята, цыплята, пироги, сапоги, варенье, светлое воскресенье, деревенские сплетни и церковные проповеди. А мне-то не то важно, о чем она, а что вообще ее голос слышу, в дороге-то знаешь, и намаешься, и налаешься, и спишь не так, и ешь не то, а тут дом родной вокруг, и руки любимые обнимают, до этого ли придурка было. А тут вон что, оказывается. Нежата помялась, потопталась... Ена, говорит, а можно я лучше завтра вечером приду? а то и мешать не хочется, я и так два дня надоедаю, и на почту бы надо показаться.
Я, если честно-то, обрадовалась, прикинула, что сейчас туесок в сенцы поставлю, сорочку переодену, фляжечки возьму, да до пасеки обратно побегу пока светло. Да когда хочешь, тогда и заходи, говорю, лишь бы я дома была, а так я тебе всегда рада. Только по тропе к себе направилась, слышу бежит кто-то, оборачиваюсь - Лад. Слышь, говорит, я тебе спасибо сказать хочу. Она еще ходить не умеет, а уже роллетта. Я про такое только байки слыхал. Лучшего подарка, думал, и не будет уже, она ведь роллетта, как Геня жена. И одну я подлетком со двора взял в дом, а другую не кто-то, а я учу танцевать. Ена, ты только сохрани ее, я же знаю, что такое прививки эти ваши. Я и рот открыла - слушай, говорю, ну тебе-то откуда знать это, ты говори, да меру помни. А он рукой машет - да уж знаю. И мужики из отреченных не немые, а что до женщин... хотя блюдете вы себя так, что на вас монашкам ровняться можно, кто и согрешит, может, да наружу не выплывает оно, и если монашки еще беременеют, бывает, то ваши-то почти никогда. И от отреченного детей я не помню чтобы хоть одна в подоле принесла, сам не видел и не рассказывали. Так если оно нутро настолько выжигает, уж наверное это тебе не стопку за обедом выпить. Я головой покрутила - и правда, говорю, знаешь. Но ты не бойся, верну я тебе роллетту твою в целости и сохранности, калганную настойку я не зря каждый год ставлю. А после первого раза, ну двух, ДДТ вообще не чувствуется, не трудней ангины или детской ветрянки. И вот тут он меня по-настоящему удивил. Взял мою руку и поцеловал, как городские делают, церемонно и бережно. Потом развернулся и по тропе быстро-быстро в село пошел. А я к себе забежала, фляжки взять и сорочку прихватить чистую.
Вернулась домой - уже не просто светло было, уже солнце к зениту подбиралось, да и долго ли ему, в листопад у него горка короткая. У луны зато дорога длинная, с веточки на веточку, с маковки на верхушку... все успели - и наспорились, и намиловались, и налюбились, и наплакались, и насмеялись, и попрощались на всякий случай. Архангельская - она тяжелая, всякое бывает.
-----------------------
*золотая и сладкая калганные настойки - см. рецепты в следующем, последнем, отрывке текста
*Ава - командир, старший, батя - все вместе и еще чуть-чуть. Немножко отец, немножко командир, немножко духовный наставник. Это самое распространенное из просторечных иносказательных именований Черного.
*патнофли - домашние тапочки, калька с французского, ироническое название мягкой обуви для водителей.
*продажа отцовства/материнства - адресная передача на усыновление своих детей родителями, неспособными по бедности или неприспособленности их содержать. Биологический родитель за это получает единоразовую, довольно крупную, выплату от желающего принять детей к себе. Судьбы таких детей бывают очень разными, это зависит от добросовестности и порядочности опекуна, варианты типа описанного у Куприна в "Гуттаперчевом мальчике" вполне случаются и не особо редки, но бывают и не только они, так покупают себе наследников бездетные профессионалы, заинтересованные передать производство или иметь постоянного партнера для выступлений, если речь идет об артистах. Совершить такую сделку можно только до тех пор, пока ребенку не исполнилось пять лет.

@темы: слова и трава

16:23 

текущий список кораблей

то есть растений.
Хойи: белла и карноза (в дороге ко мне хойя хойшкеля)
мирт
лимон (или грейфпрут, он пока не признался)
теспезия
тайский чай
хомскиолдия
родохитон
дихондра
аспарагус шпренгери
карликовый гранат
кроссандра красная
рипсалис
амариллис
зефирантес
мурайя
гинкго (он постоянно спит, но при этом себя неплохо чувствует)
церцис европейский
турецкая гвоздика
барвинок комнатный
оксалис двух видов
декоративный перец
алоэ (ну есс-но!)
эухарис
спатифиллум
антуриум
эписции две разные
папоротники венерин волос (адиантум), олений рог (платицериум) и нефролепис (самый обычный)
смолосемянник
хавортия
ююба
глориоза (не знаю, какая, ни разу не цвела)
драцена
фаленопсис
калатея
дипладения
аихризон
эхеверия
бильва
и неведома зверушка, по всем признакам похожая на пахиптеру, который в городе нет больше ни у кого вообще - ну кроме тех, кто ее получил (или получит) от меня

вот так-то.
И если раздать черенки, то для все, что у меня еще не посеено, даже места хватит.

@темы: растительное

17:11 

Калган (дальше)

Утром как глаза продрали, я на товарку глянула - опухшая, зеленая, ну ясно, намерзлась вчера, так сегодня ей ни есть ни шевелиться неохота, сейчас ей на улицу выйти, чтобы ветром обдало - и готов бронхит, до весны с зеленым кашлем* за рулем куда как весело, а чтобы этого не было, всего и надо, что согреть и день покоя обеспечить, так что я на нее посмотрела и решила, что сама за нее сегодня подумаю. Чай пили когда, я ее и спрашиваю - слышь, говорю, Нежата Волховна, ты же с ходовым сегодня разбираться вроде бы планировала? она говорит - да, собиралась, но это же втулки, колеса надо снимать, я тебе всю сподню займу. Я говорю - а и хорошо, что займешь, у меня на нее сегодня планов нет, мне надо бы до села добежать, а я собиралась на напаре настойку поставить, так состав надо в тепле держать, так что ты очень кстати, потому как печку ты мне протопишь по любому, пока тут сидишь, а я как раз отлучусь, и тебе будет случай поработать спокойно. Она плечом двинула - а чего б и нет, говорит, хороший план, Есения Саяновна, дом не бегает, печь не скачет, думаю, что услежу. Ну, говорю, и ладно тогда, я сейчас после завтрака напар поставлю и пойду себе, а ты оставайся, только смотри из дома не ходи, потому что натопить сейчас придется так, чтоб ты в сподней могла в рубашке сидеть, а вместо штанов я тебе бродни дам, в них посвежее будет.
Протопила я и правда старательно, даже травные пучки на веревке зашевелились, гулять пошли. А пока топила, закипятила чайник повторно, калганные корешки нарезала кружочками, как морковку в суп, засыпала в термостойкую стеклянную банку с притертой пробкой и крутым кипятком ошпарила, а потом, сразу, пока не остыло, в банку ухнула всю бутылку монопольки-менделеевки*. Оно, конечно же, сразу зашипело и цвет пошел в жидкость. Смотрю, у товарки моей глаза круглые и опять все веснушки на носу видно, подмигнула ей - ты, говорю, не беспокойся, это не колдовство, это природная наука химия, в твоих руках бы так же было. Она мне смеется - не, мне в руки мельче топора давать ничего нельзя. Я думаю - милая моя, как же ты мотор-то вчера мерзлыми руками перебрала тогда? Себе подумала, а спрашивать не стала, а то мало ли что, оговор - дело такое, он по душе как плесень расползается. Потом еще подумала, из горки взяла корчажку маленькую, в нее сыпанула сушеных рябиновых ягод, шиповника, земляничного листа и душицы с сушеницей, кипятком залила правда, крутым он уже не был, да и не важно, и на губе оставила преть. А потом подумала и с губы наверх на печку переставила, мало ли что. Оделась, сказала, что через долю приду, самое большее - через полторы, пожелала не скучать и пошла себе. Вышла, по лбу себя хлопнула, вернулась, в кут прошла и калганные стебли из кружки вынула, с собой взяла. Пока туда-сюда ходила, Нежата уже на лавке колесо разобрала и с ним возилась, с банкой керосина и ветошью. Заскучает она, как же... там еще задняя втулка и цепь, дай боже до вечера управиться с такой-то головой как сегодня. За калитку вышла я, и думаю - то ли до села шлепать, к Ладу домой стучать, то ли что, смотрю на стебельки-то - а они мне не к селу, прямо, а к смертным камням, направо, указывают, вот прямо в руке как есть, поворачиваются все в эту сторону. А что, и правда: вчера они там крутились, сегодня тоже погода пока сухая, где бы им еще и быть, Ладу-то не снился он. Так что туда я и пошла. И не ошиблась. Оба они сидели у входа в камни, там, где я во сне себя нашла, Лад был мрачней, чем с похмелья, Самослав на него смотрел, как поденщик на навозную кучу: и подходить не хочется, а надо. Я до них приблизилась, поздоровалась, вижу, Лад аж чуть не просиял, так отсрочке рад, а Самослав и пришиб бы меня, да пока сдерживается, но полностью не утерпел, стравил пар - что ж, говорит, тебе все время надо-то, ни дня же не прошло, чтоб тебя не встретить. Я ему ласково так и отвечаю - а ты, разлюбезный сосед, меньше бы ходил бабьими дорожками, так мы бы реже видались, сейчас я вот пришла опять щербинки на камнях посчитать, все пытаюсь додуматься, куда ж ты тринол-то сунул позатой осенью. Лад на Самослава глянул да и обложил его по матери, а потом еще сверху добавил пару слов, совсем уж обидных, но таких точных, ну прямо как орехом в мышиный лаз попал. Потом передо мной извинился - Ена, прости, говорит, на грубом слове и не прими на свой счет, Я из-за этого (и снова припечатал) три дня тут себе голову морочу и никак понять не могу, что ж такое. Иди, говорит, отсюда (и снова добрым словом одарил соседа-то) пока я тебе зубы не пересчитал. Самослав и руками развел - так это, говорит, больше года назад было, я свое уже поимел, мне всем селом выговаривали, кто я такой и как на свет появился, теперь ты еще раз сказал - ну и все, забыли, давай дальше, что ли? А Лад ему - да, забыли. Саму мысль забыли, что ты когда-то с длинными возчиками поедешь иначе, чем грузом в ящике*. И иди, повторяю тебе, отсюда, пока своими ногами можешь. Самослав чуть не плачет - Лад Пардович, но так ведь дети у меня, их же кормить надо, как же я теперь? А Лад плечом шевельнул и отвернулся - не знаю, говорит, как ты теперь, работы на земле много, выбирай. А на дорогу не суйся, нечего тебе там делать. Самослав к нему сунулся, за рукав трясет, Лад Пардович, ты же живой человек, не может быть, чтобы у тебя сердца вовсе не было, неужели тебе камни эти мертвые важнее трех живых душ? Лад побелел аж. И спокойный стал, как небо перед дождем. Этого за грудки сгреб, над землей приподнял... ой, думаю, что ж он делает, у него ж спина с прошлого года не окрепла еще... и тут мне мысль что-то перебило, чувствую - по запястью что-то ерзает. А это калганные стебли у меня вокруг руки запутались, прямо как браслет получился, или может даже зарукавье. И пока смотрела на руку себе, самое интересное-то и пропустила, слышу только шмяк - ну, понятно, горбом об землю кто-то пришел, и всяко не Лад. И шаги, внутрь, в камни. А так я хотела посмотреть, как роллон* дерется, от танца не остыв...
Ну что делать, пропустила так пропустила, этот на земле лежит, стонет и кашляет, меня зовет - помогай, говорит, ты же лекарка. Я ему - да в чем помогать-то? на бок перекатись и встань, а потом иди домой отлеживайся, ноги целы у тебя, песок мягкий, а на нем трава, ништо, вред небольшой, всяко меньше, чем ты тут устроил, оклемаешься.
И пошла за Ладом в камни. Слышь, говорю, давай-ка до меня, домой тебе в таком виде идти не надо, только жену пугать, а у меня его вчерашняя гостья машину свою обихаживает, ходовую перебирает, может подскажешь чего. Он на меня только бровью дернул - ты, говорит, что мне предлагаешь? я еще с ума не сбрендил, на малолеток облизываться. Я ему в шутку так плечом пожала - а вроде, говорю, на дворе осень, не март месяц, зайцы нынче только под колеса и скачут, а коты на печках греются. Он против воли, а посмеялся, смотрю - задышал, краску на лицо набрал живую. Ну, ладно, говорит, пошли, может, и правда чего дельное скажу. Экий браслет у тебя занятный, весь кружевной, и хоть и латунный, а выглядит как золотой, я таких и не видал никогда. Дорогой ты мой, говорю, этот браслет еще утром зеленый был и цвел. И все как есть ему рассказала, и про сон, и про послесонье, и про песню недопетую. Он выслушал - а пока я рассказала, мы почти до меня дошли - слушай, говорит, Есения, а тебе самой-то не страшно так жить? я один раз такое встретил, и то год в себя приходил, а тут считай каждый день у тебя не одно так другое происходит, и все такое, что с нормальными людьми реже смерти случается. Я только плечом пожала - так я и умирала больше раза, ну и что ж теперь? Он и замолчал, а что тут скажешь.
До меня когда дошли, Нежата как раз заднее колесо ставила на место, через сподню я еле пролезла, а Лад и пролезать не стал, на корточки присел и стал ей помогать, и полдольки не прошло, как они управились.
Я стебельки бывшие с запястья сняла, в горку положила к громовику - и правда браслет, как всю жизнь такой и был - и пошла по сеням пошарить на предмет чем народ кормить, сама-то и чаем бы обошлась, а тут другая диспозиция, в доме девчонка-подлеток, а они в этом возрасте метут так, что только дай, и здоровый мужик из дорожных, который с утра в камнях плясал, а потом еще и подрался. Подумала-подумала, замешала оладьев, еще подумала, добавила воды и наделала блинов, их-то с чем угодно можно, а что угодно-то у меня всегда есть. Грузди соленые, зайчатина проварная, нарубленая с зеленью, мед такой, сякой и третий, с одним и с другим - вот и ужин. Пока ели, я и спросила - Лад Пардович, а скажи, вот дорожных кто роллу танцевать учит? Смотрю, а у Нежаты и глаза снова красные, и нос опять в кружке наполовину. Он замялся - ну как, говорит. Учить - это в городе, и городские роллоны и роллетты живут не хуже, чем караванные возчики. А мы так, на дороге либо на заправке на дворе вечером размялись - вот тебе и урок, руль учит, дорога воспитывает, танцевать не можешь - на дороге делать нечего, потому что пока словами тебе правила вежливости объяснят, ты в колонне такого натворишь, что и понимание тебе уже не пригодится. Ага, говорю, а поднимись-ка, будь добр, достань с печки корчажку, в ней настой хороший, с утра преет, уже готов, я нам готовила, давай и ты угостись, лишним не будет
Пока с корчажкой возились, Нежата слезы утерла, смотрю, опять сидит, лицо держит, умничка, я настой-то по кружкам разливаю и спрашиваю - то есть, если кто на дороге не чужой, роллу ему танцевать уметь надо непременно? Лад плечами пожал - ну да, а как же. Это как меж людьми жить и разговаривать, одно без другого никак. Ага, говорю, а девушку вот не поучишь ли? А то с учеником не задалось у тебя, как я понимаю. Он на Нежату глянул - а не забоится, говорит, девушка-то, со взрослым мужиком в смертные камни идти? А Нежата выпрямилась, косу через плечо перебросила и говорит - куда б в другое место, так я б еще подумала, а в смертные камни - нет, не забоюсь. А он ей - ну, значит завтра там и встретимся, а пока до свиданьица, со знакомством и доброй ночи. Поблагодарил меня за угощение и домой направился. Ну что, говорю, вот и день не зря прошел, и машина у тебя обихожена, и дело тебе нашли, а у меня завтра опять дела за двором, надо к пчельнику идти за медом, иначе состав не сделать, который сегодня поставила. А еще, девушка, подумай вот над чем. Ты же у нас отреченная, а ДДТ не прививали тебе, непорядок. И это, между прочим, деньги, и не чьи-то, а твои, так что я бы тебе советовала озаботиться этим по первому снегу, потому что ты на это пособие за прививку, на выбор, можешь либо месяц жить и не работать, а или зимнее обмундирование курьерское пошить. Если хочешь, езжай на заправку, пока там гамалейку* не закрыли, а если что, можно и со мной в город, мне все равно архангельскую подновлять пора.
У нее и лицо вытянулось - а, говорит, думала, вы ведьма. А вы ангельский чин. Я как стояла, так и села, и хорошо еще, что под стол от хохота не укатилась. Ангельский чин, ну надо же.
---
*зеленый кашель - кашель с мокротой зеленого цвета, считается крайне неприятным вариантом простуды, с которой, впрочем, без внешнего пинка мало кто что-нибудь делает.
* менделеевка - водка крепостью 40%, в то время как обычная монополька крепостью 35%, различаются они ценой и тем, что "обычная" монополька имеет привкусы и добавки, хотя тоже считается водкой, а менделеевка состоит только из спирта и воды.
*грузом в ящике возят трупы предполагаемых преступников на судебно-медицинскую экспертизу, остальных, даже не особо уважаемых, людей хоронят вблизи от места кончины, и обычно в воду, в исключительных случаях - в землю или в огонь.
*роллон - мужчина, который умеет и любит танцевать роллу, - так же, как тангеро для танго; женщина, танцующая роллу настолько же хорошо, как тангера танцует танго (например) называется роллетта. Да, без французов тут не обошлось ;)
*гамалейка - прививочный кабинет с набором самых необходимых вакцин, среди которых ДДТ - дезинтерия-дифтерит-тиф - одна из самых редких и мало востребованных. Более крупные прививочные станции находятся при стационарных клиниках в крупных населенных пунктах. Прививочным кабинетом оборудована каждая заправка, через которую проходят караваны грузовиков.

@темы: слова и трава

19:18 

Калган (начало)

Его, калган-то, в этом году последний брала, перед самыми заморозками, уж земля чуть не с полудня стылой водой пахла. Корни поздно зрели в этот раз, я как таволгу брала, на взгорок вышла, ковырнула раза два - не, еще неделю ждать надо, никак не меньше. Вышло, однако, почти через две, потому брать оставалось по самым маковкам, а ниже он недоспелый спать ушел, спрятался. Ну и так, по взгоркам-по холмикам, всю округу обошла, ну да известное дело: курочка по зернышку клюет, а весь двор заляпает, тут корешок, там два, а за четвертым уже снова переходить надо, ну да оно ничего, заодно со всеми поздоровалась, хоть издалека, а повидались. Один день за селом ходила, там сельские свое делали, кто огород перекапывал, кто лук собирал, кто под капусту солому клал, чтобы заморозками не побило, кто клубнике перед зимой землю хвоей подсушивал да усы подрезал, они внаклонку, я вприсядку, вот и поговорили. Другой день к смертным камням аж забрела, гляжу, там Лад Самослава ролле учит, крючки-зацепки показывает, Самослав уже весь мокрый, а местами и в песке, ну да оно дело такое: дурного-то плясуна в дальний караван не возьмет никто, а если вдовый и притом не длинный возчик, то с детьми возись как хочешь сам, монастырю платить денег не хватит, а братство* их возьмет только с тобой, да еще приживешься ли, да и нет у нас по округе мужиков, кто себе брата ищет, открыто никто не говорил, ни плотники, ни кожевенники, ни красильщики. А идти к мужику в дом на чужих детей, если их мать, будучи за ним, с собой покончила, дур нет. Да и свободных кроме него - выбирай не хочу, три братства, да почтовая станция с телеграфистами, да заправка рядом, так что теперь ему только на дорогу, в ином раскладе он бобыль без разговоров. А в сестринство* отдавать -так они не дешевле монастыря обойдутся, только и счастья, что не все деньгами платишь, а половину собственным горбом, а жить-то когда-то тоже надо. Ну, мимо шла, они меня углядели, поздоровались, я Лада спросила, как дела, как здоровы, он поблагодарил за заботу, на Самослава-то смотрю - а с мелкими-то, спрашиваю, кто у тебя? А он и ответствует - а девочка-курьер с почты, я ей разрешил у нас во дворе мотор перебрать, заодно и приглядит. Гляжу, у Лада глаза как ложки стали, большие и круглые, ну, думаю, кто-то из них домой вернется и на себе во двор целу грядку принесет. Лук посадить, или там картоху, если одежду обтрясти от песка, этому кому-то вполне хватит, и что-то мне кажется, что это будет тот, у кого имя длинней. Ну, посмотрела, по маковкам и около камней раза три ковырнула, да обратно к селу пошла, там еще кусочек оставался, плешка и два взгорочка, и как раз около его двора, почти впритык к забору. Подошла, ковыряю себе земельку, а во дворе у крыльца доска положена, на ней ветошь расстелена и над ней Нежата сидит, машину свою обихаживает, а рядом двое самославовых колобков катаются, и чем-то таким интересным играют. Я пригляделась - и ахнула: у них в руках-то мотанки*, одна шестиручка, другая бабье счастье. Это ж, думаю, кому себя настолько не жаль-то, или он для них жены-покойницы заветный сундучок открыл. смотрю, а один из мелких, не то одна, не помню я, кто у него, к Нежате-то бежит с куклой и кричит ей - а как ее зовут? А она отвечает - теперь уже никак, как назовешь, так и будет. И пока говорила - слышу я, в воздухе будто недостает чего, а потом поняла почти сразу: песни недостает, она в железе-то ковырялась и себе выводила тихонько, да не что-нибудь, а вьюна*.
Ох же ты ясный свет, бело небушко, это ж надо над собой такое измыслить, чтобы мотанки свои чужим детям отдать в игрушки, это ж как себя не хотеть и не беречь надо, то ли местом навеяло, то ли мало ли что. Я к забору-то подошла, благо идти там было шагов наверное восемь, и ее окликаю - Нежата, говорю, Волховна, доброго дня тебе и всяческой удачи, и позволь тебе попенять, что не заходишь, вот например с этим своим делом могла бы и ко мне прийти, у меня в сподней специальная для таких дел лавка есть, я на ней и стираю, и корни разбираю, и чего только не делаю, а если на ступеньку горней сесть, то всю мелкую работу можно сделать в доме в тепле, чай замерзли руки-то у тебя, а мотор точность любит, я хоть и не езжая, а пешая, а и то знаю. Она руками черными развела - так, говорит, Есения Саяновна, грязища такая, кому это в доме надо? Я ей в ответку тоже руками развожу, в песке чуть не по локти - так, говорю, какой же труд без грязи-то бывает? грязь не стыд и не позор, мылом потрешь и смоется, а лавку и ножом построгать недолго, если что, да и стелят на нее в три слоя перед работой в любом случае. Так что в другой раз ты не менжуйся, ты ко мне иди, я рада буду. Ну и тут же, пока она мыслями не убежала, вопрос ей и задала - куклы-то у мелких, ты что ли дала? Это твои? - а она мне кивает так, кривенько ухмыляясь - мои, говорит, были, да как раз позатем летом мадама Воскобойникова их с полки над лавкой моей смела и топтала, я с собой-то забрала, как убегала, да ломаные они, и выкинуть жаль, я их с писявого детства помню, а и держать теперь при себе бессмысленно. Ага, говорю, и сама смотрю - солнце уже пяточкой горизонт трогает. Ты, спрашиваю, машину-то обиходить успела, а то не жарко, и двое архаровцев у тебя весь день под руками крутятся? она опять усмехается так кривенько и усмешечка знакомая, а где видела, не припомню я - да нет, говорит, конечно, какое там. Ну, говорю, тогда собирай все свои сокровища в ветошь, ставь коня своего на ноги и давай ко мне собираться. А у меня из-за спины задорно так - а вот и я! - хозяин дома возвратился, как я и думала, весь в песке, встрепанный да взмыленный - знатно его, видно, Лад погонял. Дети к нему бегут, а он их небрежно так отстраняет - ну что, гостьи дорогие, чаем хозяина напоите? Нежата, смотрю, и замерла, не знает, то ли в дом идти и чайник ставить, то ли собираться и уходить. Я ему так ласково - ну ты сам посуди, какой тут чай, у нее руки черным-черные, я в песке по уши, давай уж ты сам, а мы ко мне пойдем отмываться. И бегом-бегом увела ее, пока он, рот раскрывши, размышлял. По улице уже на тропу сворачивать собирались, как Лада встретили - он Нежату за руль придержал - и вам, говорит, доброго вечера, припозднился я, подметал за товарищем. А, говорю, дело хорошее, нужное. А мы вот ко мне идем, заканчивать то, что утром начали. Он покивал - тоже, говорит, неплохо - на том и разошлись.
Ко мне пришли, я лампу керосиновую зажгла, на стол поставила, керосину в банку отлила, скамью из угла вынула и в три слоя, как сказала, бумагой оберточной использованной застелила, она у меня за ларем с растопкой копится на всякий случай. Себе тоже лист взяла и калганные корешки на него на стол высыпала, от песка отколотить. Вот, говорю, Нежата Волховна, ты своим занимайся, а я свое пока поделаю, а как чайник соспеет, будем ужин думать. А чего его думать, пшено я с утра кипятком залила и в печке оставила, зажарить сала дело пяти минут, размешать и готово, с чаем милое дело.
Она села к горней-то спиной, и думает, что не слышно ее, и опять тихонько так вьюна завела, а я ей - ты, говорю, не держи в себе, не стесняйся, дай чувству голос, ничего, у меня можно. А сама и думаю, интересно, голуба душа, где ж ты засечешься.
Ну что дева у окна дожидается - это у нее вышло без проблем, да и странно было бы, хотя всякое бывало, и что с таким делать, я тоже знаю. Про от погреба ключи тоже выпелось, хотя голос и заерзал, да и какие там ключи, при такой-то доле. Про свет Егорушку тоже легко выпелось, только мне не понравилось, что голос легкий стал, как воздух от церковного звона, так про уже решенное поют, когда по живому отрезали, зная, что и зачем делают. Про сундук с бархатом спела легко, но даже со спины слышно было, что ей самой смешно. Про клобук с мантией и про длинный посох да суму как пела - чувствую, голосу радуется, хорошо ей петь. А вот про звали ее хороводы водить, слышу - засеклась, другая б на ее месте замолкла, а эта нет, только плечики приподняла, собралась и вывела таки, хоть и кое-как, что, мол, не мое, и это тоже забирайте. Ага, думаю, вот о чем твое горе, вот где тебя под коленки подсекли. Крысу эту подпорожную вспомнила тихим словом, и дальше слушать стала, что ж она дальше себе думает. А она встала, руки ветошью вытерла, гляжу - а на лавке на тряпке мотор лежит уже собранный. Все, говорит, собрала, завтра поставлю. Я ей - а ты ж не допела, - а она - а я дальше и не знаю. И улыбается так растеряно. Я ей - ну, не знаешь так потом узнаешь, как узнаешь, тогда и допоешь. А пока руки мой и давай ужин делать. Ну, пока она руки отскребала, сначала керосинчиком, потом щелоком зольным проварным с песочком, потом содой, я успела корешки обтрясти и даже в мисочке прополоскать, завернула в мокрую тряпку и положила в сенцы в холод, чтоб отлежались, потом мы с ней сели к столу, я было рот открыла говорить, смотрю, а у ней глаза слипаются. тебе, говорю, ходовое-то тоже ведь перебирать надо? Она головой кивает, а сама в тарелке чуть не спит. Ну, говорю, ясно, утро вечера мудренее, ступай-ка ты, девушка, на полать, назяблась за день, давай спи и грейся, разом два дела и сделаешь.
Сама в кут ушла и стала думать, как же быть с ней, да на том и уснула. Во сне было лето, и калган цвел длинными плетями с желтыми искрами цветов, я оглянулась и увидела, что стою у входа в смертные камни - а на камне сидит Черный собственной персоной и манит меня пальцем подойти. Я упираться не стала, пошла, на другой камень присела, говорю - зачем звал, ава? - а он мне строго так говорит - скажи Ладу, чтобы это чучело сюда больше не водил, видеть его не хочу, и танцевать роллу он не будет, я так сказал. Кого на самом деле учить надо - так это то сокровище, которое у тебя на полати спит, вот где жемчуга и алмазы, пусть глаза протрет, дурак. А чтобы ты всерьез отнеслась и не забыла - вот, возьми, будет тебе напоминание - и подает мне пучок калганных стеблей с цветками. Я проснулась, вздрогнула, смотрю - а в руке-то и правда пучок травы. Пригляделась, свет не зажигая - та самая трава-то, калган, и стебли свежие, и цветы еще целы, как и выжили в постели у меня. А на дворе конец сентября. Встала, поставила их в кружку с водой - утром, думаю, буду разбираться - и опять уснула.

------------------------------------------------------------
*братство, сестринство - формы совместного ведения хозяйства для групп мужчин и женщин, соответственно, в которые каждый новоприбывший вступает только с согласия всех остальных членов братства или сестринства, и в которых, точно так же, как и в родной семье, члены группы считаются наследниками первой очереди друг для друга - если только сестра или брат не вступают в брак, в этом случае связи сохраняются настолько, насколько группа решит правильным их сохранять. Братства и сестринства, как правило, владеют какими-то средствами производства или предприятиями, и нередко используются как приемные семьи, принимающие детей на воспитание до совершеннолетия или на время, определенное родителями, неспособными по личным или иным обстоятельствам заботиться о них. За работу по воспитанию детей такая группа имеет право выставлять цену, но только в том случае, если она имеет иной, основной, источник дохода. В противном случае детей такому братству или сестринству никто не доверит. Традиционно в братства отдают мальчиков старше 6 лет, а в сестринства - всех подряд.
*мотанки - ритуальные куклы, женские и мужские талисманы для разных областей жизни
*вьюна - песню "вьюн над водой"; вот тут: uraika.diary.ru/p199289634.htm можно примерно представить себе, какая и о чем она.

@темы: слова и трава

Осколки смысла

главная